Антивоенная притча

Турецкое седло (Sella Turcica), 2010, Фред Фогель

Андрей Волков рецензирует антивоенное кино Фреда Фогеля

В 1998 году малоизвестный английский режиссёр Эндрю Паркинсон снял странный фильм «Я зомби: Хроники боли», этакое совмещение игрового кино и кино о кино, а в жанровом плане драмы и зомби-хоррора, где впервые зритель стал свидетелем медленного превращения человека в зомби. Паркинсон сгинул из мира кино, сняв ещё два фильма, но его дебют получил относительную известность в 2000-е гг., и, возможно, именно к нему уходят корни ряда современных лент, где в центр повествования ставится почти хроника медленного разложения человека и превращения его в нечто нехорошее. Мода дошла даже до Голливуда, где не так давно вышла зомби-драма «Мэгги».

Интерес к подобным фильмам продиктован исключительно нездоровым любопытством зрителей, их желанием смотреть на тошнотворные деформации и модификации человеческого тела. Цирк уродцев, документальные фильмы о смерти, вроде «Ликов смерти», наконец, полумифический снафф. Человека тянет к смерти, как будто только видя обратный пример, современные люди могут вкусить радость жизни. Хоть в стране кризис, да не разлагаемся, как герой дебютной работы Эндрю Паркинсона.

Фред Фогель, известный мастер спецэффектов из Питтсбурга, довольно отдал дань насилию во всех его кинематографических формах. Особенно он тяготел к мокументари, оттого и наснимал в этом жанре трилогию «Августовское подполье» и «Коллекцию убийств», где вполне удовлетворил свою страсть к спецэффектам. Но постепенно скандальному режиссёру американского андеграунда становилось тесно в узких рамках псевдоснаффа. Ему явно было, что сказать зрителю, оттого он искал иные формы. Поначалу был драматический слэшер «Башня Рэдсинов», где уже была очевидна склонность режиссёра к некоей рефлексии, пусть и в узких рамках типичной молодёжной страшилки. А в 2010 году Фогель выпустил необычный фильм о влиянии войны на психику солдат, о том, как далёкая бойня откликается в американских семьях, и как тяжело людям, однажды попавшим в мясорубку войны, вернуться к нормальной жизни.

Кадр из фильма «Турецкое седло»

«Турецкое седло» вышло в своё время и сразу попало в контекст других антивоенных фильмов об Ираке, начиная с«Возвращения домой» классика американского артхауса Джона Джоста, и заканчивая более мейнстримной работой «В долине Эла». Бессмысленная война, развязанная правительством Джорджа Буша-младшего, унесла жизни больше 19 000 американских военных. Одним из пострадавших стал экранный герой сержант Брэдли Робак, честно выполнявший приказы вышестоящих начальников. Он считал своим долгом служить стране и совсем не задумывался о том, какой вообще смысл в развязывании войны в Ираке. Он просто верил своим командирам, лидеру нации, убеждавшим, что война в Ираке есть защита демократии, освобождение мирных иракцев от диктатуры Саддама Хусейна и установлении там справедливого проамериканского правительства. Но постепенно Брэдли осознал, что всё это ложь, что он угодил, словно муха в паучьи сети, в хитро сплетённый клубок политических интриг и интересов транснациональных корпораций. И осознание бессмысленности Иракской войны подействовало на героя куда сильнее, нежели неспособность ходить из-за ранения. С медалями и орденами, списанный из армии, разочаровавшийся в жизни вчерашний мальчишка, романтически воспринимавший войну, он возвратился домой, к своей семье, которая ждёт его и любит.

Вроде бы – хороший конец печальной истории о разочаровавшемся в войне солдате? Хотелось бы верить, что любовь его близких поможет герою ощутить прежнюю радость жизни, найти себя в мирное время, создать семью и растить детей. Увы, у Фреда Фогеля возвращение лишь начало схождения Брэдли и его семьи в самые глубины дантевского ада, а далёкая война вдруг предстаёт такой пугающе близкой, как будто сражения идут не под палящим иракским солнцем, а в тихой американской глубинке, буквально за окнами дома Брэдли.

Что он принёс с войны? Что Брэдли так мучает? Воспоминания о жестокости военных действий, гибели товарищей по оружию? Да и как человек переживает убийство других, таких же людей, лишь волею политиков ставших врагами друг другу? В образе Брэдли видятся отголоски страшного образа полковника Курца из «Апокалипсиса сегодня» Ф. Ф. Копполы, чья психика навечно осталась в плену военных действий. Вот и в сержанте Робаке подспудно чувствуется тяга героя к насилию, буквально жажда его. Нельзя убить и не потерять душу. Что-то навсегда ломается в сознании, когда человек вынужден нарушить главный нравственный закон.

Фред Фогель своеобразно, во многом оригинально трактует привычный для современного зрителя боди-хоррор. Персонаж меняется до неузнаваемости, но не внешне, а внутренне. Чёрная жидкость, которая сочится из ушей Брэда – это ли не образ тьмы в его голове, съедающей постепенно всё хорошее, оставляя только чистые звериные инстинкты, пробуждённые войной. Фогель снимает камерное кино, действие в котором происходит лишь в пределах дома. Вроде бы частный случай обострения поствоенного синдрома понимается режиссёром расширительно. Война буквально превращает разумных людей в чудовищ, зомби, слепо выполняющих команды начальников. Война становится частью души, а кровь и плоть поверженных врагов духовной (у Фогеля и физической) пищей. Шум, свист, насилие на экране – всё напоминает Брэду о войне. Он всё дальше и дальше отходит от человечества, он внутренне мёртв и лишь тело, подобно зомби, всё ещё функционирует и требует выхода тёмной энергии. Человек так и не вернулся с войны; он и в своём доме как на поле сражения.

Полулюбительское происхождение ленты, её скупая визуальная образность воздействуют на зрителя даже сильнее, нежели иные формальные ухищрения. Мы как бы видим хронику медленного угасания жизни, не только в Брэде, но и в его семье. Человек потерял на войне свою душу и увидел врагов в близких своих.

«Турецкое седло» вышло в своё время и сразу попало в контекст других антивоенных фильмов об Ираке, начиная с«Возвращения домой» классика американского артхауса Джона Джоста, и заканчивая более мейнстримной работой «В долине Эла»

«Только бы не было войны!» — восклицала героиня Людмилы Гурченко в интересном фильме Никиты Михалкова «Пять вечеров». Война – это плач и скрежет зубов. В фильме Фогеля нет ни свиста пуль, ни взрывов снарядов, но в то же время мы чувствуем войну в каждом кадре. Брэдли принёс её в своём сердце. Именно она превращает некогда хорошего парня в зомби, у которого остаётся лишь один инстинкт – убивать ближних своих.  На влияние войны на психику человека указывает и название. Турецкое седло – костный карман в черепе, где находится гипофиз, отвечающий за выработку половых гормонов. Война же – древнее занятие мужчин, ещё со времён первобытно-общинного строя. И сколько бы ни появилось надстроек над производственными отношениями, говоря языком Карла Маркса, а люди ничуть не продвинулись в мирном урегулировании конфликтов. Лишь поменялись орудия устрашения – вместо копий и камней – ракеты и автоматы. Человек никак не угомонится, не насытится, оттого, по праву сильного, подобно древним племенам, захватывает территории, или вовсе ведёт войну из политических соображений. Ну а совесть? Простите, это надстройка.

Самые страшные кадры фильма вовсе не кровавый финал, а опустошённый взгляд Брэдли. Он и сам понимает, что обуза семье, что никогда не вернётся к прежней жизни, ибо не может. Он человек войны, она течёт в его венах, сидит в его мозгу и требует только одного – убивать.

Фред Фогель, находясь почти в возрасте Христа, снял трогательную драму, как бы извинение перед недовольным зрителем за своё прошлое аморальное творчество. И его тихий протест, выполненный в бергмановском жанре семейной драмы, к финалу превращающейся в триллер, возможно, кого-то заставит задуматься, какую цену мы платим, одобряя войну и посылая туда своих детей. Они не вернутся прежними. Ибо война – это ад, и тот, кто побывал в аду, уже не будет грезить о рае. Ад придёт вместе с ним, обратив некогда уютный дом в кровавую бойню. А выжившим уже не для чего будет жить.

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ КОЛОНКИ

Cul-de-sac: «Провокация» Мэриена Дора

6 декабря, 2017, 10:10|0 Comments

Андрей Волков рецензирует короткометражную картину Мэриена Дора

Cul-de-sac: «Плоть для зверя» Терри М. Уэста

28 ноября, 2017, 15:47|0 Comments

Андрей Волков рецензирует хоррор Терри М. Уэста

Cul-de-sac: «Турецкое седло» Фреда Фогеля

25 ноября, 2017, 12:07|0 Comments

Андрей Волков рецензирует антивоенное кино Фреда Фогеля