Денис Виленкин и Антон Фомочкин рассказывают о 39-м Московском международном кинофестивале

В первый день фестиваля прессе показали два конкурсных фильма, бескомпромиссный (о, как же ему идёт это слово) боевик из Дании Фенара Ахмада и первый полнометражный русский фильм Вадима Перельмана.

Преисподняя

Стремительный, волнующий, напряжённый, искрящийся как диск мотоцикла, не вошедшего в контролируемый поворот. Заид — кардиохирург, открывающий для себя страшную новость о причастности родного человека к криминальному миру. И он, следуя законам боксёрской супергероики ударяется в физические нагрузки и отработку ударов. А затем в красивых чёрных маскировочных разводах на лице начинает мстить, с каждой каплей крови делая фильм все более эстетически прекрасным, а энергетически невероятно экстатическим. Прекрасный пример уважительного взращивания своих экранных героев в экшене, атмосферно напоминающий прежде всего «Драйв», даром, что именно эти эмоции вызывало упивание движениями человека с молотком шесть лет назад. По словам самого Ахмада, их с Николосом Виндингом дочери катаются вместе на роликах. И не поверить никак нельзя.

Купи меня.

Студентка факультета филологии Катя декламирует строки Ходасевича, камера отъезжает, оказывается, девушка стоит в университетской аудитории, а кончается речь словами «оргии, оргии, оргии». Как это бывает, глубокая русская тоска, горе от ума, девчонка получает грант на обучение в Париже, но предпочитает наврать маме, что едет туда, а сама направляется в Дубаи фотографироваться в купальниках; не выйдет, заметит новая знакомая в автобусе. Ты здесь, чтобы тебя трахали.

Опыт полнометражных «Измен» отчасти выглядит так, как будто этот опыт предшествует «Изменам», будто и не было удачнейшей, трёхчастной по сути кульминации сериала, структурно повторяющейся и здесь, как будто и не было суровых кухонных диалогов и несносной правды-матки о том, как сегодня живут эти и те. Пусть оно и смешно и прытко, но при всей выразительности (речь не о хромакейных Эмиратах, разумеется), никак не отделаться от мысли, что «Купи меня» не спин-офф, основанный на смс-ках в телефоне героини, допустим, Глафиры Тархановой, снятый в пределах будто бы одной ссучей киновселенной, но после 16-ти серийного романа, как не подкупай, а как мы знаем по Сегалу, рассказы не продаются. Тем более, что вот возьми и сменись хромакейные Эмираты на хромакейную Эйфелеву башню. И если вам кажется, что это киноверсия сериала, то вам не кажется, большой формы не хватает. Ну или хотя бы без вот этих наездов на бархатную спину.

Фильм без названия

В «Свободной мысли» продемонстрировали фильм, как понятно из заголовка, без названия, вобравший в себя материалы, снятые за три года документалистом Михаэлем Главоггером, умершим от малярии в Либерии. Монтажёр Моника Вили смонтировала всё это в фильм, подкрепив красивой философией и соединив между собой географические пространства высказываниями из дневника Главоггера. Кинопоэзией фильм от этого не становится, и концептуальное название, «Untitled», вмещающееся в себя простое и сложное, боль и радость, красоту пустоты, пустоту красоты, не вмешает в себя в итоге ничего, потому что ну нельзя вот так вот взять и сделать поэзию. Сделать можно монтажные склейки, а стихам предпочтительно литься.

ОЦЕНКИ


Преисподняя — 7
Купи меня — 4
Фильм без названия — 3

Кадр из фильма «Преисподняя»

Адреналин. Позволяет сокращать количество часов сна в перерывах между днями смотра. Сон – побочен. Азарт. Естественное состояние в ежедневной гонке за фильмами. Зачем? Большинство из них потом не появляются, ровным счетом, нигде и нет разницы, десятая по значимости программа канн это или особый взгляд, роттердам или локарно. Ты скорее будешь грызть себя — вдруг из поля зрения выпала настоящая жемчужина одной из параллельных программ. Второй день тот самый рубеж, когда фестиваль оказывается гонкой, в зияющее ничто, где приз – максимальное количество впечатлений по пути. Люди спотыкаются и бегут лишь бы оказаться быстрее других. Пресса. Зритель. Фильмы здесь – лотерея, одно дело традиционный каннский, берлинский пул, про который написано много, другое – в остальных случаях синопсис может сокрыть за собой упадок экранного искусства.

Пост-бахубальный синдром – который раз слышу про фильм открытия эпитет «хороший», были бы вместо него Трансформеры – был бы обратный эффект, вот, что определяет этнос и экспортная экзотика. Слонов рисовать – не с волками жить.

Начало конкурсной программы оказалось амбициозным (датская «Преисподняя» в своей пост-Рефновской эстетике оправданной жестокости стирает жанровые шаблоны, тогда как режиссер Перельман – «Купи меня» — в стилистике тнт сериала завяз в безвременье миллениума и куцем символизме). Впрочем, впоследствии фестивальный день стремительно заглох на документальном «Фильме без названия» из программы «Свободная мысль». Обремененность закадровым текстом, которого портит этот альбом из движущихся картинок, более подходящий для галереи современного искусства, чем для кинотеатрального зала.

Хлипкий механизм внутреннего устройства голландской картины «Время для жизни» ломается под весом собственной концептуальности. Пять новелл – преимущественно дурных скетчей, обладают индивидуальным художественным воплощением, которое зачастую только мешает эту самую байку рассказать. Выполненное в стилистике онлайн квеста сентиментальное путешествие по своей жизни, черно-белая зарисовка про то, что инопланетянам верный путь – закончить свое существование в пасти пса, извращенное звуковое решение для анекдота про ненависть к молоку и ветчине. Вопрос не в специфике чувства юмора, скорее в отсутствии чувства меры, которое позволяет «добить» лишь одну историю, про лечение фобий с помощью машины времени. И то, автору нужно для этого было лишь перестать дистанцироваться.

Картина «О, Люси» второстепенное инди спекулирующее на самоидентефикации главной героини помещенной на протяжении 60% фильма на территорию штатов, и исходя из этого – ее поведение в состоянии влюбленности. Почему так важна география картины? Главная героиня японка. И если сцены на «родине» еще искрят проблесками обаяния, то переместившись в ландшафты одноэтажной америки лезет несуразность самого материала. Даже странно, что фильм попал в одну из параллелей канн в этом году. Но публика в среднем значительно умилялась и переживала, видимо, распознав свои черты в замкнутой немолодой женщине, которой не хватало объятий.

Последняя на данный момент работа Ким Ки Дука доказала, что автор «Пьеты» развивается в жанровом аспекте по сей день, как бы странно в отношении этого постановщика слово «жанр» вообще не звучало. Ки Дук умудряется гармонично тасовать политическую подоплеку (рыбак из
Северной Кореи из-за сломанной лодки оказывается в Южной), жестокость и сатирический элемент, с помощью которого происходящее оказывается двусторонней критикой обоих государств, пытки может и разные — боль одна. Физиологическая проекция жестокости осталась за закрытыми жалюзями комнаты допросов, подменяя ее моральным аспектом и невыносимостью несправедливости — Ки Дук работает с вовлечением зрителя во внутрикадровое пространство, подводя к безжалостному «плюшевому» решению в финале. Манипулятивность приема восполняется монтажным решением, сменяемость склеек, с разных ракурсов, в одном и том же пространстве подчеркивает замкнутость , будь то город или «казиматы» — все это жизнь взаперти. В этом ритме сосуществуют и три разных мотива (чужак в цивилизации, психологический аспект в развенчании потенциального шпиона,синдром переживания военных потерь прошлых поколений). В общем, на данный момент самый цельный фильм постановщика. Мы давно все под сетью. Под песню капиталистического медвежонка.

ОЦЕНКИ


Преисподняя — 7
Купи меня — 4
Фильм без названия — 2
Время для жизни — 2
О, Люси — 1
Сеть — 6