Секс, ложь и видео (Sex, Lies, and Videotape), 1989, Стивен Содерберг

Стас Селицкий рецензирует полнометражный дебют Стивена Содерберга

Домохозяйка Энн живет под крылом мужа Джона, белого воротничка, и посещает сеансы психотерапии, не зная, зачем ей это нужно. Приоритеты Джона расставлены иначе – под личиной трудоголика скрывается зависимый бабник, держащий Энн под колпаком неведения и представления о счастливой жизни и изменяющий супруге с ее взбалмошной сестрой Синтией. Привычный уклад рушит приезд Грэма − старого друга Джона, неряшливого интеллектуала, который ведет себя по-дружески прямолинейно, но при этом не менее странно.

Дебютный полнометражный фильм Стивена Содерберга − не столько высказывание о сугубо личном, сколько обо всех нас, детях социального института общества. Главный герой Грэм, будучи альтер-эго режиссера, связан с ним пристрастием к съемке и предметом изучения – людьми. В силу убеждений они оба стремятся не воздействовать на жизни, однако в итоге затрагивают каждого так, что это влияние выходит за пределы кино. Образ Грэма эволюционирует обособленно от истории, находя актуальный отклик у современного зрителя. Он во многом отражает восприятие юношеского поколения и его фатализм – Грэм свободен от капиталистических оков, он старается быть честным и не обремененным, однако при этом страдает из-за угрызений совести и внутриличностных конфликтов. «У меня много проблем. Но все они принадлежат мне» – парирует герой и закрывается в своем замкнутом внутреннем мире.

Кадр из фильма «Секс, ложь и видео»

По гамбургскому счету, с развитием героя совершенствуется и понимающий его автор – это заметно по превосходству ключевого характера над остальными и по творческому пути Содерберга, в частности. Грэм, как режиссер, демонстрирует ровно то, что требуется, – он украдкой отвечает на вопросы о повседневной жизни и отчаянно изучает фрейдистские основы на практике. Главный его помощник и инструмент – это видеокамера. Так или иначе, в фильме нет прямых ответов на заданные вопросы, ведь конфликт построен на системе противопоставления: одних персонажей против других, нормального и выходящего за рамки, привычного и странного. В созданной поэзии психологической близости кажется, что одно перекликается с другим, и мотивы сводятся к базовым потребностям и выдержкам из поведения. Но одна истина остается незыблемой – при исповеди на пленку не лгут, а интерпретируют реальность по-своему.

Действие развивается неторопливо и быстро «схлопывается» в конце после мастерской игры со временем, оставляя зрителя в смешанных чувствах. Аскетизм фильма может обмануть далеко не каждого: практически вся работа была снята в одном доме за редким исключением съемок экстерьера

Название фильма в контексте сюжета строго последовательно, и объекты из него представлены, соответственно, по порядку – сначала секс, потом ложь, в заключении — видеокассета, которая содержит кульминационную сцену. Стикер на ней сообщает, что запись длится 46:02, когда на самом деле всего 14:34. На это искусно заряженное время зритель находится во власти иного изменения, созданного при помощи гармоничной палитры, монтажа, ракурсов и исключительной интимности происходящего. Режиссер показательно работает с мизансценой и дистанцией между Грэмом и остальными героями, которая сокращается только здесь. Что немаловажно – дистанцией, близостью не столько физической, сколько духовной. Содерберг не лжет ни в названии ленты, ни в созданном замешательстве, ни в будущем – ведь именно на борьбу с неправдой направлен подтекст. Что будет дальше, уже не зависит ни от него, ни от нас.

«Секс, ложь и видео» развивается неторопливо и быстро «схлопывается» в конце после мастерской игры со временем, оставляя зрителя в смешанных чувствах. Аскетизм фильма может обмануть далеко не каждого: практически вся работа была снята в одном доме за редким исключением съемок экстерьера. Но заканчивается история не в душном помещении, а на крыльце, олицетворяя тем самым освобождение, и совсем неважно, что на улице собирается дождь. Ведь становиться бездушными – не единственный выход, если в сердце застрял огромный ледяной осколок.