Тихий шифер

Дом, который построил Джек (The House That Jack Built), 2018, Ларс фон Триер

Денис Виленкин ругает новый фильм Триера

Красивый мужчина давит на педали, два его безумных в своём спокойствии глаза ведут к неудачно сломавшейся у обочины женщине. Слово за слово, неловкая попытка преодолеть психологический барьер в общении с попутчиком, вы так похожи на маньяка, ха-ха, только копайте глубже, чтобы лисы не съели. И сломается уже череп. Сложно быть Джеком, который всего лишь хочет построить дом.

Что ни пиши, ни говори, как ни плюйся и ни восхищайся, это новый фильм Ларса фон Триера со всеми ему причитающимися сценами, впоследствии разбирающимися в киновузах, с разительно отличающимся от того, что можно было ожидать, ленивым содержанием и кровавым пятном, забытым под ножкой стула, как напоминанием об удававшимся Триеру раньше психоаналитическим деталям.

Девять лет назад человек снял кино о том, как пара в прямом смысле про*бала ребенка, еще спустя два года — о том, что просто напросто *бануло, и еще спустя два — про «а вот теперь я не дам!», систематически, в общем, человек говорит о вселенских вещах, и вот на каждую меланхолию находится свое затмение. Сумасшедший звездочет, алхимик и юродивый в балахоне замечает за собой какие-то посторонние внутренние реплики, не свои явно, произносит их негромко, но в целом внимания не обращает. А потом на пять лет берет перерыв и возвращается в состоянии одержимого, заливающегося слюной и смехом безумца, приоткрывающего налившиеся кровью глаза из-за под капюшона. И вот это коротящее безумие становится повседневностью, а нормальный голос пробивается лишь иногда, абсолютно уже демонически подконтрольный. Какой он настоящий Ларс? Которого мы себе придумали.

Кадр из фильма «Дом, который построил Джек»

Джек не может быть лучшим ни в чем, инженер по образованию складирует тела в морозильной камере, в фотографии действительно изобретательствует, заставляет трупы позировать, иногда с помощью подручных средств. Получает прозвище мистер Sophistication (Изощренность), а подружку зовет Симпл. Просто Симпл.
Есть, конечно, горькая грусть в этом выведении подписи под биографическим очерком о художнике, который так себе, потому что и фотограф, и архитектор, и вообще пышущий садистической энергией творец. Изощренная простота, изощренная односложность. Речь не совсем о Триере, а об образе, которым он неизбежно для него через себя наделяет героя, не понимая, или наоборот, понимая, что уже сквозной диалог с психотерапевтом (здесь эту функцию выполняет Виргилий), неказистые (местами хорошие, местами Пикассо и пиши пропало) разноформатные картинки и картины, Гленн Гульд, не то что бы работают, и почему, в общем-то снова не повести все через рыбалку, арсенал снастей, простите, тот же.

Выходка избалованного и скучного маминого садиста с дефицитом внимания, который не может придумать, как удержать гостей

«House that Jack built» – выходка избалованного и скучного маминого садиста с дефицитом внимания, который не может придумать, как удержать гостей, и показывает им всю свою коллекцию картинок в папке «мои документы», и, зайдя уже даже в папку «скриншоты из Dragon age», все равно стоит на своём и кричит — я вас еще удивлю. А дом, который построил Джек, это на самом деле холодильник с десятком тел. Да, да, холодильник. Но этого окажется мало, Ларс решит заставить своего героя строить шалаш из трупов , невзначай ещё раз цитируя «Меланхолию», теперь уже не в лоб (в лоб будет до этого), а по лбу, но главное, главное, что тут есть: маньяк Джек, его заболевание, придуманное большим режиссером расстройство! Оно ограничивается злобно откушенными кусачками лапками утёнка в детстве. И неминуемым поворотом в камеру лица мальчишки, увиденного где-то на постере «Сатанинского танго». И это Джек. Как удачно было подмечено в начале, Джек, ведь, ты всего лишь патетичный невротик с обсессивно-компульсивным расстройством, верящий, что создан для чего-то больше. Так что, Hit the road Jack and done you come back, no more no more no more no more. Песня действительно заиграет в финале. В это сложно поверить. Вот уж казнить нельзя помиловать.