Once upon a time… again, again and again

Белоснежка и Охотник 2 (The Huntsman: Winter’s War), 2016, Седрик Николя-Троян

Анна Дедова о сиквеле «Белоснежки и Охотника»

Сказочная страна – место, где на каждую красную девицу приходится минимум две социопатки. И еще неизвестно, что опаснее в масштабах королевства – ничем не замутненное, истинное зло или разбитое самым вульгарным образом сердце юной идеалистки. Младшая сестра королевы Равенны из оригинальной части, спортсменка, комсомолка и просто красавица Фрея, не выдерживает предательства любимого и лицезрения обугленного трупа собственной новорожденной дочери и превращается в Снежную царствующую особу. А затем, вознамерившись искоренить тлетворные чувства из требующих перемен юных сердец, принимает решение построить личное КНДР из по-цыгански угнанных детишек, сотворив Империю, которая нанесет ответный удар по все еще испытывающим «эту-жалкую-любовь» людишкам с окрестных территорий. В первой партии новообращенных все идет по плану, пока Охотник не встречает Охотницу с лозунгом на устах «Пока смерть не разлучит нас». Смерть их вроде бы разлучает, и тут конец не сказке, а паруминутному приквелу «Белоснежки и Охотника». Спустя 7 лет после событий пролога возмужавший обладатель стандартной прически Криса Хемсворта должен вновь разобраться с Зеркалом и по дороге доступным языком все-таки разъяснить Фрее what is love.

"Белоснежка и охотник 2", рецензия

«Белоснежка и Охотник 2», рецензия

Многозвездный и многострадальный сиквел фильма 2012 года был запущен в кинопроизводство довольно парадоксальным для логики подсчета прибыли/убытков  образом, поскольку найти что-то, более беспомощное для обоснования необходимости продолжения, чем проект, провозгласивший Кристен Стюарт в качестве самой милой, румяной и белой на свете, практически невозможно. Но как бы то ни было, а Шарлиз Терон вновь косплеит саму себя из рекламы духов, Эмили Блант — диснеевскую героиню из «Холодного сердца», а создатели ленты очень стараются воспроизвести феминистический дух «Малефисенты», лишив сюжетную линию картины хоть сколько-нибудь заметных мужских персонажей. Так, именно Сара, душевная зазноба Охотника, не только на себе его женила, но и в дальнейшем останавливала гнома на скаку, входила в горящее поселение гоблинов, раз за разом придумывая хитроумные способы для победы большого и светлого чувства, в то время как Эрику только и оставалось сально улыбаться и на словах уверять ее в собственных верности и преданности. Главенство твердой женской руки в сказочных интерпретациях окончательно утвердили здесь образы злодеек, которые сексуальны и опасны в палитре эмоций от испепеляющего пламени ненависти до леденящего кровь равнодушия.  На этом фоне несколько теряется вспомнившая о своем бесстрастном образе из «Цели номер один» Джессика Честейн, но, тем не менее, и она являет зрителю умеренную форму феминизма в виде иллюстрации к поговорке «Терпение и труд все перетрут».

Шарлиз Терон вновь косплеит саму себя из рекламы духов, Эмили Блант — диснеевскую героиню из «Холодного сердца», а создатели ленты очень стараются воспроизвести феминистический дух «Малефисенты», лишив сюжетную линию картины хоть сколько-нибудь заметных мужских персонажей

Однако догнать дитя Джоли красочной инфернальностью второму «Охотнику» совсем не удалось, ведь до основного вида подражания богатым и знаменитым – атмосферы «Зимы близко» — режиссер так и не добрался. Николя-Троян предпочел направить своих персонажей в наивное приключение на поиски приснопамятного Зеркала в его физической оболочке и истинной Любви в моральном «зеркальном» выражении. Парочки гномов и главных героев отправились в этот долгий путь скорее за обретением друг друга, чувств и правды, а не ради достижения неких мифических идеалов, провозглашенных за кадром Белоснежкой. Но выбранная магистральная идея оказалась  слишком всеобъемлющей и одновременно чересчур мелковатой. О развязке основной сюжетной линии, посвященной Саре и Эрику, догадаться набивший руку на банальностях зритель мог еще в середине хронометража, а болеть за темную сторону силу в этом возрастном сегменте очевидно бесперспективно. Поэтому на выходе от «Охотника-2» не остается ничего уникального, что могло бы отличить его, например, от гипотетической второй «Мести гномов». Да и к чему это, если съемочную группу и так неплохо кормят?