Ковер задавал стиль всей комнате

Французский транзит (La French), 2014, Седрик Хименес

Иоахим Штерн о «Французском транзите» и творческом методе Седрика Хименеса

Семидесятые, Марсель. Местная мафия под руководством неаполитанца Гаэтана Зампы (Жиль Лелуш) синтезирует героин из турецкого опия и отправляет наркотик на реализацию в США. Судья Пьер Мишель (Жан Дюжарден) объявляет организованной преступности войну и, не слишком считаясь с процессуальными тонкостями, начинает преследовать мелких дилеров. Подобраться к самому Зампе куда сложнее — местная полиция насквозь коррумпирована, да и у мафии, как известно, длинные руки.

Третий фильм не слишком известного француза Седрика Хименеса основан на классическом сюжете, прочно укорененном в кинематографической традиции. Даже если вы никогда не слышали о Пьере Мишеле, вы без труда догадаетесь, чем закончится «Французский транзит» — смелый одиночка попытается дать бой Системе (именно так, с заглавной буквы, это обязательно), Система победит, но спартанский подвиг храбреца останется в человеческой памяти как символ решительности, непреклонности и железной воли.

"Французский транзит", рецензия

«Французский транзит», рецензия

Есть тут, конечно, и менее избитые смыслы. Вот Пьер Мишель включает Глеба Жеглова, иллюстрируя стародавнюю максиму об отчаянных временах и отчаянных мерах. Вот импортер героина из США говорит Зампе о том, что на рынок вышли другие поставщики, предлагающие более заманчивые условия — этой сценой создатели «Транзита» смягчают глорификацию главного героя, вполголоса озвучивая главную причину упадка марсельского наркотрафика. Все это не отменяет того, что контекст для Хименеса куда интереснее самой истории и ее героев. Это проявляется даже в работе с актерами — Дюжардену и Лелушу, строго говоря, нечего играть, а их мужественные лица и волевые подбородки куда важнее проходных диалогов и недописанных мотиваций.

Режиссер не разменивается на мелочи и цитирует классику оптом — вспоминается и «Схватка» Манна, и «Французский связной» Фридкина, и более-менее весь Скорсезе, и французская гангстерская классика с Бельмондо и Делоном. В какой-то момент столь высокая плотность отсылок начинает утомлять, и «Транзит» оказывается лишь прилежной репродукцией ранее виденного, слышанного и прочитанного.

Хименес предпочитает деконструкции стилизацию и работает не столько с криминальным сюжетом, сколько с деталями, мельчайшими приметами ушедшей эпохи

Едва ли, впрочем, возможно всерьез упрекать «Транзит» во вторичности — сам жанр гангстерского фильма разработан настолько подробно, что очень сложно сочинить в его рамках хоть что-то новаторское. Да и зачем в очередной раз переосмыслять привычный всем канон? Хименес предпочитает деконструкции стилизацию и работает не столько с криминальным сюжетом, сколько с деталями, мельчайшими приметами ушедшей эпохи. «Транзит» буквально напичкан аутентичными мелочами, и блеск этих мелочей заставляет забыть о плоских характерах и прочих объективных недостатках.

В этом смысле «Транзит» мог бы рассказывать о чем угодно — все эти автомобили, солнцезащитные очки и бакенбарды перемололи бы любой материал, от голлизма до сексуальной революции.