Дом, который построил

Левиафан, 2014, Андрей Звягинцев

Иоахим Штерн критикует громкий фильм Андрея Звягинцева

Север России, наши дни. В бессмысленном и беспощадном городке на берегу холодного моря живет по-своему несчастная семья, состоящая из пьющего мужа-автослесаря, его обреченной жены и сына-шалопая. Омерзительный градоначальник хочет забрать у автослесаря дом, построенный его предками в те времена, когда по земле бегали динозавры, а страной правили императоры. В борьбе с системой автослесарю помогает его друг, успешный московский адвокат. Понятно, впрочем, что ничего хорошего из этого не выйдет, ведь никаких законных прав у жителей российского севера нет. И не будет.

Громкий фильм Андрея Звягинцева вышел на экраны исключительно невовремя (или, напротив, исключительно вовремя) — к обсуждению «Левиафана» более-менее сразу подключилась заранее оскорбленная общественность (ох уж эта общественность, вечно она чем-то недовольна), а затем началось уже форменное безобразие. Министр культуры отпустил очередное бонмо, оскорбленный креативный класс начал издеваться над министром культуры, а на север страны потянулись журналисты с типовыми редакционными заданиями. Молчаливое обыкновенно большинство устроило «Левиафану» обструкцию, а прогрессивное вроде бы меньшинство в ответ принялось упражняться в детсадовском остроумии с «квадратными ватниками» и тому подобной мерзостью — неудивительно, что в этих обстоятельствах обсуждение достоинств и недостатков фильма потонуло в дискуссионном гвалте возмущенного коллективного разума.

leviafan-retsenziya

«Левиафан», рецензия

Так ли уныла и беспросветна российская провинция? Водятся ли в Мурманской области киты? Верит ли в Бога местечковое начальство? Давайте оставим этот бессмысленный фактчекинг и попробуем поговорить о том, что в «Левиафане» хорошо и что в «Левиафане» плохо. Замечательного в картине Звягинцева много — есть тут и ряд блестяще сделанных эпизодов (вспомним хотя бы озвученный инфернальной скороговоркой вердикт местного суда), и очень достойная работа с актерами (довольно посмотреть на превосходного Мадянова в роли богобоязненного чудовища), и общая атмосферность с матерком, крепким алкоголем, иконками и «Владимирским централом».

Эта атмосферность, впрочем, сыграла со Звягинцевым злую шутку — созданный режиссером мир, простой и понятный мир принципиально непознаваемой (все мы помним известное стихотворение Тютчева про «особенную стать») России, в какой-то момент начинает трещать по швам. И когда последнюю декорацию сносит ветром художественной правды, на сцене остаются лишь бутафорские развалины церкви и несколько растерянных актеров, толком не понимающих, что им играть и зачем. Дело не в том, что в реальной России все не так — вполне возможно, что в реальной Мурманской области все именно так и даже хуже. Дело в том, что соответствие выдуманного мира миру реальному едва ли возможно посчитать сколько-нибудь существенным достоинством того или иного фильма, если только мы не говорим о какой-нибудь полудокументальной rara avis.

И когда последнюю декорацию сносит ветром художественной правды, на сцене остаются лишь бутафорские развалины церкви и несколько растерянных актеров, толком не понимающих, что им играть и зачем

Звягинцев же никогда не был ультрареалистом. Все его фильмы, напротив, являются притчами, абстрактными историями, не привязанными к конкретным локациям и обстоятельствам — действие той же «Елены» вполне могло происходить хоть в Лондоне, хоть в Тегеране. Именно поэтому куда продуктивнее смотреть на мир «Левиафана» в целом — этот угол зрения позволяет заметить, как громоздкий символизм и навязчивая нравоучительность делают из прекрасного фильма выставочную фестивальщину, собранную из масштабных идей, универсальных метафор и типичных характеров. Уже поэтому его так просто осмыслять — вот вам забывший Бога Иов, вот бессмысленная возня лишних людей на задворках жизни, вот, наконец, уродливый и страшный оскал государства, пожирающего права, свободы и человеческое достоинство. Проблема заключается в том, что «Левиафан» сам по себе (в отрыве от понятного контекста, делающего провокационным более-менее всякое осмысленное заявление о России) не вызывает ни чувств, ни даже эмоций, как хороший дом, аккуратно и даже скрупулезно собранный из готовых панелей по типовой технологии.