Превосходство (Transcendence), 2014, Уолли Пфистер, рецензия

Глеб Шашлов видит в новом кино с Джонни Деппом в первую очередь религиозную притчу

One day they woke me up so I could live forever
It’s such a shame the same will never happen to you

Уилл Кастер — ученый, находящийся в полшага от создания искусственного сверхинтеллекта, зашел все-таки слишком далеко и получил полония (правда, не от отечественных спецслужб, а от террористов от религии). Жена (на редкость пневматичная Ребекка Холл) безутешна, коллеги в трауре, но есть последний шанс: информационное бессмертие путем оцифровки сознания, перенос памяти и разума на жесткие диски. Минуты томительного ожидания, и вот уже Уилл стучится зеленым текстом из командной строки, радуя жену и вызывая хтонический ужас у коллег. Прекрасная Эвелин дает мужу доступ в интернет, спасая от решительных крестоносцев 21 века, и тем самым дает начало новой эре: новорожденный цифровой бог не хуже иных чиновников приватизирует фонды, устраивает подземную лабораторию и, пользуясь метазнаниями и метаопытом человечества, планирует это человечество облагодетельствовать, если придется — насильно.

в этом смысле Пфистер, несмотря на заявленный sci-fi, выглядит скорее миссионером, если не ретроградом.

Варианты безрадостного будущего, основанные на эксплуатации сюжетов про искусственный интеллект или евгенику, всегда кажутся наиболее приближенными к современности: они оперируют знакомыми терминами и понятиями, легко увязываются с реалиями и тем страшны и интересны. «Превосходство» — не исключение. Буквальный бог из машины почти не кажется фантастикой, хотя история и развивается практически в координатах Азимова (с моральным кодексом ученого вместо Первого Закона). Жаль только, что ощущается недостаток равнозначной весомости мнений — Уилл через реакции окружающих почти всегда выглядит чудовищем без шанса оправдаться — разве что считать за оправдание куцый и неубедительный гринписовский выхлоп ближе к финалу. Сверхразум, «превосходящий в аналитической мощи все человечество», желает плодить зергов из инфернального подземелья, и эдаким супер-вирусом плодиться до победного конца, а мотивация смотрится притянутой за уши. Нет, нет такой, как у доктора Манхэттена, позиции, что «органическую жизнь сильно переоценивают», напротив — травка, деревья, цветочки и — ладно уж — люди — это само по себе прекрасно и чудо природы, но вот суетливую беспорядочность неплохо бы сократить во имя высшей цели. Вообще же в «Превосходстве» есть многое: и трагичная история любви, и трагикомичный супружеский надзор (не то чтобы Эвелин искала живого мужика — в конце концов, рядом с чудом забываешь о гормонах, но однако не слишком комфортно, когда «любимый» пялится на тебя из каждого айпада), и немного жидкометаллического терминатора, и почти физически ощущаемая пугающая мертвость машин, и даже какая-то доля зомби-апокалипсиса. Да и ключевые тонкости различия в мировосприятии машиной и человеком отыграны если не на ура, то по крайней мере весьма находчиво: Уилл не видит ничего противоестественного в замене собственного сознания кластерным, «по образу и подобию», а круглые глаза и волосы дыбом всех вокруг однозначно говорят о позиции человека. Однако зомби-апокалипсиса слишком много, дыры в логистике не соответствуют заявленному уровню, слишком много однополярности и еще больше вопросов без ответов.

«Превосходство» — кино куда более религиозное, чем может показаться на первый взгляд. «Портальная» история чем дальше, тем больше становится притчей о страхе перед непознаваемым. Материальный мир предлагает верить в то, что можно только использовать, и человечетсво вовсю и всегда стремится обожествить лопату или микроскоп. Но если Бога можно создать, если его уровня можно достичь, то это — компьютерная игра. И когда люди смотрят на Уилла, новорожденного бога дивного нового мира, они видят сами себя. Страх людей перед Уиллом — это не дикарский, сакральный страх перед богом, это страх утраты непостижимого. Исчезает дистанция, как исчезает пол под ногами, и впереди лишь болтание в бесконечной пустоте. Озвучивать лозунги проще, чем жить в соответствии с ними, а теоретическая готовность к будущему не отменяет рефлекторного страха перед неизведанным. И в этом смысле Пфистер, несмотря на заявленный sci-fi, выглядит скорее миссионером, если не ретроградом. Впрочем, кесарю — кесарево, у нас же вполне смотрибельная мистерия тяжелых взглядов, пугающих аллюзий, и Морган Фримен разгуливает темнокожим всевышним по белым лабораторным коридорам цифрового чистилища.

AlteraPars: рецензия Стаса Селицкого