Ив Мольер продолжает рассказывать о шокирующих хоррорах

Темная туманная аллея. На экране под сопровождение зловещей и волнующей душу музыки появляется Фредди Крюгер в фирменном свитере. Обворожительно улыбается обгорелым ртом, обнажая зубы. Жертва заходится в визге ужаса, зрители захлебываются восторженным писком: дамы прижимаются к своим кавалерам, кавалеры получают шанс показать удивительную степень своего бесстрашия, мамы закрывают глаза детям, дети пытаются разглядеть сцену убийства сквозь пальцы. С первых же дней своего существования киноиндустрия продает страх как один из самых востребованных продуктов. Адреналин опьяняет, сближает и обостряет все ощущения до предела (отсюда и толпы любителей секса в экстремальных местах).

Эмоция страха в вашем организме создается путем сложного синтеза. На выходе, правда, получается не чистый мет, как у некоторых умельцев, а ряд гормонов и нейромедиаторов. Первыми на бал ужаса обыденно являются адреналин и его лучший друг, норадреналин, вырабатываемые надпочечниками и выбрасываемые в кровь с тем, чтобы организм успешно боролся со стрессовой ситуацией, а еще лучше – брал совокупность верхних и нижних конечностей и по-быстрому сваливал в произвольном направлении. Сосуды стремительно сужаются, артериальное давление, как следствие, повышается, сердце начинает биться чаще, мышцы напрягаются – это вам не просто бабочки в животе, а целая гамма ощущений. Присоединиться к тусовке может и холецистенин (ССК) – нейромедиаторный пептид, который стремится регулировать ваше психическое напряжение. Именно благодаря холецистенину вы знакомы с неприятной «медвежьей болезнью», это ему следует вменить в вину приступы беспричинной паники, а также непроизвольное мочеиспускание при страхе, характерное для детишек.

Итак, злобные киношники научились залезать не только в зрительские сердца и кошельки, но добрались и до эндокринной системы, придумав легальный наркотик и наладив производство на «хоррор-кухне». Так вы познакомились с Бугименом, Франкештейном, армиями зомби и прочей нечистью – скажите им спасибо за ваше счастливое детство с ночными кошмарами и патологической боязнью темноты. Страх, дозированный и тщательно отфильтрованный, может стать крайне приятным нежным воспоминанием о былых временах.

А может превратиться в аномалию. Чем больше оборотов набирает индустрия ужасов, тем больше поваров в ее рабочем цехе. Чем больше поваров, тем сложнее контролировать и координировать их работу. Особенно, если работа эта творческая. Особенно, если она сопряжена с имитацией насилия и жестокости.

На этом моменте возникает закономерный вопрос: а что же побуждает человека снимать чьи-то страдания на камеру? Что только не случается с жертвами ужастиков: их режут, пилят, тыкают иголками и раскаленными штырями, четвертуют, жарят, а иногда еще и едят. И чем дальше в лес, тем меньше у злобных маньяков мотивов. Складывается впечатление, что у режиссера и сценаристов личные счеты с актерской труппой – вот и вымещают злобу в полном объеме. Однако психологи объясняют это совсем по-другому.

Еще дедушка Фрейд ласково нарек добрую половину человечества извращенцами, а источником проблем назвал неудачное детство. Подобной концепции уверенно придерживается современная психология. Если ваш ребенок отличается повышенной обидчивостью, с трудом идет на контакт с новыми людьми, принимает все близко к сердцу, отличается рекордной злопамятностью, а половину своих игрушек систематически разламывает или разбирает на части, то дальнейшая судьба его предопределена: быть ему или звездой Голливуда, снимающей ужастики с завидной регулярностью, или серийным убийцей. В каждой гиперболе есть доля правды – большинство творцов, посвящающих произведения жестокости, признаются – место для оной есть и в их жизни. Хотя бы раз они представляли себя героем-убийцей, в деталях продумывая преступление, неоднократно испытывали желание причинить кому-то боль, иногда без видимых оснований. Откуда появляется тяга к крови? Вездесуще британские ученые считают, что все дело во внутренних «весах насилия» человека. Любой индивид на протяжении своей жизни сталкивается с насилием энное количество раз – физическое или психологическое воздействие является частью нашего воспитательно-адаптивного процесса. В норме негативный опыт сполна компенсируется позитивными эмоциями и приятными ощущениями. Нарушение же равновесия в пользу насилия вызывает столь осуждаемую «жажду крови» и искаженное восприятие происходящего.

Из этого, впрочем, никоим образом не следует, что на поприще фильмов ужасов трудятся сплошь психически больные социопаты и потенциальные маньяки. Тут, как говорится, послушай ученых и раздели на два. Подавляющее большинство хорроров – это всего лишь отражение внутренних страхов, фобий, комплексов и переживаний создателей, воплощение их детских кошмаров и представлений о страхе с точки зрения художника. А взгляд художника, как известно, может быть бесконечно странным и недоступным для понимания простыми смертными. Возникает второй вопрос: где та призрачная грань между искусством и попыткой использовать человеческую физиологию и психологию как инструмент насилия?

Здесь небесполезно обратиться к современной категории «буэ-фильмов». Да-да, это те самые списки из заветных названий, которые вам ежедневно впаривают под звонкими заголовками «Опасно для психики», «Не каждый смог досмотреть до конца», «Не для слабонервных», «Шокирующие фильмы» и прочая жесть, привлекающая к себе внимание обывателя. В большинстве случаев к подобным провокациям относятся с долей здорового скепсиса. Но кинематографу действительно есть, чем вас удивить.

«Бойня блюющих куколок», 2006, реж.: Люцифер Валентайн

Название продукта должно говорить само за себя, и это тот самый случай, когда маркетологам стоит поучиться – весь синопсис практически полуторачасового фильма идеально укладывается в трех словах. Сюжетная линия деградировала до состояния крохотного зачатка, условно вписывается в категорию минимализма и даже может похвастаться набором персонажей. Съемку, например, проводит очаровательный мужчина по кличке Волдырь. Он заказывает себе проституток одну за другой, чтобы красочно скоротать время. Каждой шлюхе полагается своя порция бестолкового секса, алкоголь и наркота, после чего начинается безостановочная, возбуждающая рвотный рефлекс блевота, которой, собственно, и посвящен фильм. После того, как забавы кончились, Волдырь убивает свою игрушку, не чураясь методов. Будут любителям хлеба и зрелищ и выколотые гвоздем глаза, и снятая кожа, и методичная расчлененка. Каждый фрагмент такой расправы носит название «Казнь. Чтобы зритель мог периодически выдыхать и отмывать собственное лицо от блевотины и желчи, отстраняясь от тазика, ему показывают белокурую девчушку, читающую стихи.

Что интересно, съемочная группа предпочитает скрывать свои настоящие имена. В титрах указаны лишь придуманные для образа клички – Хрюшка Лиззи, Волдырь, Принцесса Пэм, Мёд и иже с ними. Личность режиссера также остается загадкой для общественности – неизвестен даже пол творца. Впрочем, взволнованные поклонники ленты тут же выдвинули смелую теорию, что под именем Люцифер Валентайн скрывается дочь Антона Шандора ЛаВея – отца-основателя Американской Церкви Сатаны, автора «Сатанинской Библии» и поклонника оккультизма. ЛаВей – знаменитость мирового масштаба с яркой биографией, включающей в себе родителей-алкоголиков, брошенную школу, гастроли в цирковом шоу с дикими кошками, подработку в барах и ночных клубах, изучение природы паронормальных явлений и, наконец, лютый сатанизм. У «Чёрного папы» и впрямь были детки, подались они потом в творчество или же нет – доподлинно неизвестно.

За подобной же завесой тумана осталась смысловая нагрузка ленты. Почитатели утверждают, что вся картина – чистой воды протест современному аморальному обществу, кто-то уже смело приписывает ленте способность духовно объединить зрителя с темными силами, оставшаяся горстка несчастных, ознакомившихся с творчеством Люцифер Валентайн, видит то, что есть в реальности – бойню блюющих куколок. Как сам ЛаВей, не раз раскритикованный за якобы «образ, созданный из песка», по свидетельствам его дочери, был всего лишь сексуальным извращенцем и стремился заработать легких денег на членах своей церкви, так и статус съемочной группы «Бойни…» остается под большим вопросом. Великое предназначение или омерзительная попытка шокировать публику?

Сало, или 120 дней Содома, 1975, реж.: Пьер Паоло Пазолини

Сало – городок на озере Гарда, север Италии. Фашизм доживает свои последние дни, и где-то на горизонте маячит почти что светлое будущее. А пока что президент, герцог, судья и епископ, олицетворяющие элитарный слой разлагающегося общества, решают с размахом отметить закат целой эпохи. Они отдают приказ фашистам похитить девять девушек и девять юношей, которые станут подопытными кроликами и объектом развлечения на изолированной вилле. С этого момента лента разбивается на 4 осколка, названные в честь частей «Божественной комедии» Данто Алигьери: преддверие ада, круг маний, круг дерьма и круг крови. Каждый день, проведенный на вилле, будет посвящен рассказам старых проституток, развлекающих господ, и издевательствам над молодыми людьми, начинающимся с изнасилований и беспорядочных совокуплений, насильственных гомосексуальных актов и унижений. Под аккомпанемент пианино девушки пережевывают пироги с гвоздями, ползают по полу на четвереньках, имитируя собак, юношей «женят» на фашистах. Немалое внимание уделяется поеданию фекалий и сексу в экскрементах, а в финале общее действо перетекает в бесчеловечно жестокие пытки с прижиганием раскаленным железом, скальпированием и вырезанием глаз. Что этим хотел сказать Пазолини – вопрос неоднозначный, покуда мораль не просто оказалась мельтешащей незначительной точкой на периферии происходящего, но была намеренно задвинута в дальний угол и задрапирована вышеупомянутым дерьмом.

Одни говорят, что душа де Сада, написавшего первоисточник, буквально воплотилась в каждом слове и каждом акте совокупления, приоткрыв зрителю дверь в мир безумной гениальности. Другие активно поддерживают антифашистские настроения ленты и с удовольствием наблюдают за тем, как зло срывает с себя маску и лишнюю одежду. А третьи, те самые зануды из клана психологов и любителей анализировать, сводят всю полемику к простому постулату, с коим не поспоришь даже при желании, — на закате карьеры и жизни Пазолини отбросил принцип «и хочется, и чешется, а мамка не велит» и выплеснул на зрителя в полном объеме литры своих потаенных желаний, комплексов и фетишей.

Как бы там ни было, родился фильм в 1975, пережил волну гонений, запретов, критики и обожания, а вот волновать и смущать умы не перестал. Следом за выходом «Сало, или 120 дней содома» Пьер Паоло Пазолини был убит. Его нашли в луже собственной крови, с переломанными ребрами, вырванными с мясом ушами, разбитой челюстью, сломанными конечностями, раздавленным сердцем и изуродованным лицом. Помимо прочего, по телу режиссера по меньшей мере дважды проехали на машине. Следствие отказалось напрямую связать факт смерти знаменитого итальянца с выходом скандальной картины, хотя данная версия долгое время считалась актуальной. Некоторые источники утверждали, что Пазолини постоянно получал угрозы от фашистских группировок во время съемок картины, другие посчитали, что он узнал некую секретную информацию о влиятельной нефтегазовой компании ENI.

«Сербский фильм», 2010, реж.: Срджан Спасоевич

Запрещенный к показу в Финляндии, Германии, Испании, Норвегии и ряде других стран «Сербский фильм» — это своего рода гимн аморальному и экстремальному порно. Есть (они есть и будут всегда) индивидуальности, увидевшие и мощный политический подтекст, впитавшийся в фразу одного из героев, утверждающего, что снимаемое беспорядочное совокупление всех и со всеми – это метафора, через которую зритель должен узреть изнасилованную во все дыры войнами многострадальную Сербию.

Главный герой – бывший порноактер, который решил завязать с грязной профессией, обзавелся женой и сыном и перешел к спокойному образу жизни. Впрочем, когда его бывшая коллега предложила один, последний заказ, за который щедро заплатят, Милош согласился, предварительно обсудив этот вопрос с женой. Мир, дружба, жвачка, секс – и персонаж начинает прорываться через тернии вагин к звездам и безбедному существованию. Однако оказывается, что режиссер порно-фильма подошел к вопросу очень серьезно и хочет не просто траходрома на экране, но высоконцептуальное насилие. Творец по имени Вукмир Вукмир утверждает, что порнография – особый род искусства, а его фильм – это реанимация и единственный способ перерождения для всей Сербии.

Ну, раз способ единственный, а перерождение гарантировано, Милош продолжает участие в съемках, хотя уже с первого дня его партнершами становятся несовершеннолетние девочки, которых он должен жестоко избивать. От педофилии к некрофилии, от них – к «принципиально новому жанру» — порно с новорожденными. Когда главного героя осеняет, что он участвует в невменяемом извращении, часы показывают классическое «слишком поздно». В Милоша вливают лошадиную дозу наркотиков и афродизиаков, и он становится почти неконтролируемой секс-машиной, насилует все, что ему прикажет съемочная группа, пытается остановиться, угрожая отрезать свой пенис, но все равно оказывается в цепких лапах маньяков. Последними жертвами актера становятся его собственные сын и жена. Милош сходит с ума, не в силах вынести такой травмы, убивает Вукмира, одного из его охранников насилует в пустую глазницу, а себя, жену и сына убивает одним романтическим выстрелом, однако перед этим все трое приходят к единогласному решению, что в случившемся никто не виноват (с кем, в конце концов, не бывает).

«Сербский фильм» кочует из одного списка шокирующих фильмов в другой и неизменно приводит публику в бешеный восторг (почти на любом сайте можно обнаружить львиную долю позитивных комментариев, в основном опирающихся на два довода: «На самом деле это остросюжетная драма на грани жестокого хоррора, обнажающая проблемы современной Сирии» и «Режиссер хотел показать, что принцип «Хлеба и зрелищ» отвратителен, а общество – гниль, обросшая пороками»). Насколько справедливы подобные высокие высказывания – вопрос чисто субъективный, ибо видеть в кровавом порно с новорожденными что-либо помимо кровавого порно с новорожденными – это тоже своего рода искусство.

В одном отказать режиссеру «Сербского фильма» нельзя – порноиндустрия в его изображении оказалась гротескно-блевотной, вызывающей максимальную степень отвращения, а тема насилия и БДСМ раскрыта куда более честно, чем в пятидесяти оттенках сопливого (осторожно: сарказм).

«Конструктор красного цвета», 1993, реж.: Андрей И

Этот конструктор красного цвета совсем не похож на знакомый вам «Лего». Собирают, нетрудно догадаться, людей. И саму ленту тоже собирают по кускам – из отрывков документальных хроник, отснятых во время медицинских экспериментов над живыми людьми, пособий для начинающих врачей и хирургов, обычных издевательств и художественного тчения отрывков книги Томаса Манна «Волшебная гора». Все это действо разбавляется угнетающей музыкой, создающей атмосферу безумия и отчаяния, и красной палитрой.

Фильм уже староват и по идее должен был перестать волновать умы человечества, благо подобные опусы не доходят до большого экрана, предназначены для ограниченной узкой аудитории и ныряют с голову в Лету через пару лет после появления на свет. Но эта история не про «Конструктор красного цвета». Его до сих пор упоминают в числе ужасающих и негативно воздействующих на психику лент. Если задуматься, то при правильной обработке любых медицинских манипуляций, сопровождающихся стонами и завываниями нечеловеческим голосом, можно создать похожее «хоум-видео» для любителей проделывать бреши в своей нервной системе.

Работе сулят не абсолютную бессмысленность, а попытку рассказать о степени жестокости экспериментов над людьми во времена СССР и безумной идее создать нового человека по кускам, используя трупную кровь и самые разные запчасти, отодранные от живых и мертвых. Еще одна версия (не лишенная, кстати, смысла): «Конструктор красного цвета» в своеобразной манере рассказывает о рождении и становлении медицины через чужие боль и страдания.
Спасибо кинематографу, он неоднократно доказал человечеству, что рассказывать о жестокости науки можно и гораздо более симпатичными и приемлемыми для морали способами, не заходя за грань адекватности.

«Дурная биология», 2008, реж.: Фрэнк Хененлоттер

Обладает ли эта лента безумным и мерзким началом или же построена на приеме психоделичной иронии над человеческим репродуктивным началом – тема для долгих дискуссий. Известно лишь, что режиссер фильма всегда отличался любовью к нестандартным и смешным с первого взгляда сюжетам, оборачивающимся множеством натуралистических и иногда шокирующих сцен. Не станем, впрочем, забывать, что одна из основных целей этой статьи в принципе доказать, что каждый сам устанавливает для себя рамки шокирующего и дозволенного, а потому не станем судить категорично.

Хотите верьте, хотите нет, но «Дурная биология» — история большой и чистой любви двух фриков: девушки с семью клиторами и молодого человека, пережившего неудачное обрезание, удовлетворяющего себя токарным станком и способным отсоединять свой половой орган от себя. Член Освобожденный может существовать достаточно независимо от своего хозяина, довольно бодро ползает, пробивает собою гипсокартонные стены и без труда находит новую партнершу для утех. Находит, наконец, и Дженнифер, которая с пяти лет мечтает о своем принце, способном удовлетворить ее специфические вкусы.

Юной леди приходится нелегко – многие её пассии погибают после первого же совместного совокупления, а помимо этого каждый половый акт заканчивается родами крохотного ребенка-уродца, который погибает без ухода Дженнифер. Но тут в её жизнь врывается (читай: вползает) тот самый принц, и они становятся счастливыми и беззаботными влюбленными голубками.
Измерить градус идиотизма ленты возможным не представляется, покуда аудитория вновь разбилась на множество лагерей: от находящих сие творчество смешным порно для совместного просмотра в момент максимального накала скуки до считающих, что картина ярко и грамотно подчеркивает сексуальные проблемы и переживания современных подростков. Готов ли зритель на протяжении 85 минут созерцать забавный пенис-мутант, рыщущий в поисках любви и ласки в сюрреалистичном мирке Хененлоттера? Зритель решит сам. Однако предупредить все-таки следует: картина – чистой воды трэш, хотя изначально была заявлена, как ужастик с элементами комедии и новомодного арт-хауса.

«Убийство по кускам», 2004, реж.: Ник Палумбо

У богатых свои причуды. Ник Палумбо приводит в пример фотографа, который устраивает домашние фотосеты для проституток, после чего насилует их, режет на куски и ест. Такой вот Ганнибал, лишенный манер и обаяния убийцы-интеллектуала. В цепкие лапы извращенца попадает и главная героиня фильма, не прислушавшись к предостережениям младшей сестры. Когда возлюбленный оказывается дальним родственником Гитлера, поклонником нацистских идей и ярым фанатом крови, остается только визжать правде в глаза. А визжать придется долго – полтора часа экранного времени, отведенного исключительно на откровенные сцены неистовых совокуплений, перемежающихся с пытками.

На фоне прочих лишенных осмысленности и оригинальности слэшеров «Убийство по кускам» отличает особенный градус жестокости и мерзости. Количество затраченной для съемок искусственной крови (хотя некоторые источники утверждают, что использовали настоящую, свиную) просто поражает, как и упорное и почти инфантильное стремление к торжеству аморальности и антигуманности.

Сюжетная линия обозначена условными штрихами, не связанными в логическую цепочку, а скорее намалёванными приличия ради. В центре внимания происходящая вакханалия с месивом в красной жиже, хотя по задумке режиссера должно было найтись и место для исследования тонкой ранимой душонки маньяка с набором флэшбеков в его детство, навязывающих зрителю глуповато поданную идею с нацистской Германией.

«Свадебная ваза», 1974, реж.: Тьерри Зено

В кратчайшие сроки «Свадебная ваза» сумела добиться оглушительной популярности, почти такой же, как в свое время «Человеческая многоножка». Объясняется это ее скандальной начинкой из зоофилии и копрофилии, которая мгновенно привлекла любителей пощекотать себе нервы, проверить границы своего терпения и просто заглянуть за завесу вменяемости: вдруг там Нарния.

Нарнии не обнаружено. Ферма. Голый фермер. Соблазнительная, с точки зрения голого фермера, свинья. Фермер влюбляется в свинью. Фермер насилует свинью. Свинья рожает ему поросят. Фермер ревнует и убивает поросят на глазах у их матери, а затем хоронит себя заживо вместе со свиньей. В этой простой и недоступной для переваривания смертным мозгом истории люди – все те же избранные – снова видят скрытый смысл, второе дно, нераскрытый потенциал произведения. Вчитавшись в отзывы зрителей, вы узнаете, что «Свадебная ваза» — фильм с мощным библейским началом (каждой твари по паре, вы же помните?), фильм об одиночестве, фильм о трудностях любви, о ревности, о раннем отцовстве и о послеродовой отцовской депрессии.
Пик своей популярности «Свадебная ваза» обрела совершенно случайно: ссылку на фильм разместили в популярном паблике вконтакте в контексте высокоградусного стеба. Как следствие, толпы пользователей сломя голову бросили все свои душевные силы на оценку шедевра и сломили головы, разверзнувшись длинными гневными комментариями.

Насколько показательна и нравоучительная зоофилия, если вы хотите рассказать историю сложных взаимоотношений? Вероятнее всего, ни на йоту. И будь объектом страстных лобзаний фермера не жирная и грязная свинья, а пушистый котенок, кажется, ситуацию бы это не исправило.

«Гротеск», 2009, реж.: Кодзи Шираиши

У японцев сугубо свое мировоззрение. Свое, несколько визгливое, порно, свой кит-кат со вкусом вассаби и зеленого чая, свои хорроры, в которых достаточно трех персонажей и трех тонн крови. Девушка, парень, садист – эта комбинация вряд ли нуждается в отдельных комментариях, чтобы зритель догадался, что именно ему хотят показать.

Вопреки законам жанра, лента начинается сразу же с резни и мяса, без дополнительной лирики или трогательного знакомства с персонажами. Актеры не успевают пробыть на съемочной площадке и пары минут, как уже оказываются облитыми искусственной кровью. Атмосфера заканчивающегося первого свидания – наивность и романтичность, красивый и пустой вопрос «А ты бы умер за меня?» и молоток, прерывающий эту трогательную беседу в два удара.

Неизвестный садист не преследует конкретной цели, своих жертв он безбожно кромсает в темном полуподвальном помещении, полностью оправдывая название фильма запредельностью выбранных для жертв пыток. Совершенно прозрачный концепт ленты, обязующий главных героев мучиться максимально долгое время и выливать, выплевывать и выблевывать прямо на экран кровь и собственные раздираемые криком легкие. Безостановочная мясорубка с отрезанием конечностей, сдиранием кожи и прижиганием раскаленным железом.

Однако японцы не оправдали бы себя в полной мере, не добавив в подобный сценарий особую изюминку. Маньяку находится свое оправдание – оказывается, от него исходит дурной запах, который он сам не в состоянии почувствовать. В связи с этим бедняга-садист крайне одинок, ему не рады даже на анонимных собраниях психопатов, а потому он упражняется в изощренных пытках на случайно подвернувшихся ему прохожих.
Возмущенная Британская комиссия по классификации фильмов запретила «Гротеск» для показа в Соединенном Королевстве. А режиссер не расстроился – продолжил снимать, правда уже не столько про маньяков, сколько про японских фольклорных призраков.

Читайте также:

«Омерзительная восьмерка», часть первая