Денис Виленкин о Петре Мамонове

В свете Луны почувствовать себя целым оркестром. Войти в гармонию, граничащую с трансом, где твое тело перерастает в инструмент, исполняющий звуки от неровно бьющегося сердца. Потерянный в слепящих огнях Москвы, прирожденный блюзмен Леха, избавившись от докучающего пролетариата в их собственном наместничестве коммунального ада, обретает удивительный soul-connection. Иллюминации, разговоры, гудки машин вмиг затихнут перед голосом души. Силуэт у окна, тусклый свет лампы, ночь, рождающая звуки. Артист говорит с беспокойным миром на своем языке.

 Творческий и жизненные пути Петра Мамонова – а капелла существования, бесспорно осмысленное и вдумчивое движение навстречу своему soul-connection. Каждая роль — примечательный, словно этапный персонаж в идеалистическом восхождении. Постоянно трансгрессирующий Мамонов являл героев-символов, начиная с искусителя-хирурга  в «Игле», своеобразной мифологемы,  где змее полагается быть будто о двух головах. Следующий важнейший персонаж — врач, произносящий  известный монолог из «Пыли», в котором звучат слова — «Вся наука-разрушение. Чем больше мы в человека погружаемся, тем меньше он существует». Призыв можно толковать как отрицание социального развития и обеспечения в угоду духовной зрелости. То есть, мы имеем дело с преодолением сопротивления  человека в поисках внутреннего Бога. Морис Бланшо рассуждал, что универсальный человек, вечный, все время совершающий себя и все время совершенный не может остановиться на рубеже трансгрессии, так как именно трансгрессивный шаг — решение, пронзающее мир, завершая себя в потустороннем, где человек вверяет себя какому-нибудь абсолюту, во всяком случае, изменяя себе.  Случай «Пыли» — знание отказа и переосмысления через экстрему нигилизма, выявления для себя первостепенных и определяющих воззрений. «Вы знаете, кто вы такой? И вообще, кто мы все такие? Да вы хоть раз задумывались об этом всерьез? Уверен, что нет. А я вот задумываюсь порой. Так вот, мы — ничто. Пыль, атомы». «Признание себя «прахом и пеплом» выражает ничтожность человека перед Богом и бренность человеческого существования» (Быт 18:27; Иов 30:19).

Пылинка, еще очень слабый духовно человек движется в объятия Господа, главное, что он обнаружил тропу. «Остров» — уже наглядный факт принятия Бога и иной степени осознания с последующим смирением. Противоположный по своему значению «Такси-блюзу» soul-connection, где герой стоит уже на коленях с молитвой, хоть цель и идентична — постичь себя, однако, работает на разных уровнях посвящения в духовность. Музыка от сердца читается как мантра, чистая, искренняя, но скорее инстинктивная, неосознанная  исповедь же перед Богом — непосредственно прямое обращение. «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Так или иначе, все, кто побывал на острове, придут к низошедшей благодати. Завершает опыт предела «постмодернистский Вавилон» Сергея Лобана, человека, кажется, глубоко глядящего в будущее. Петр Мамонов в роли Отца, идущего в поход с сыном-режиссером, сын — творец, отец — созидающий и излишне архаичный в своих взглядах старец. Переосмысление классического библейского сюжета? Или выход в абсолют? Преображение с каждой новой экранной сущностью и три точки смирения: мирская, духовная, божественная. Петр Мамонов, свершавший путь к  сокровенному равновесию приходит к Богу в жизни и на экране. Злые языки скажут, что юродивый, что пел охальнические песни, кривлялся, а теперь ходит под Богом. Булгаков в «Мастере и Маргарите» вложил глобальную идею в уста Иешуа- «злых людей нет на свете». Есть заблудившиеся, не нашедшие, не прозревшие. Все на пути к совершенству: кто-то под томной Луной говорит языком музыки, кто-то крестится перед образами, а кого-то уже приютил Господь. Остается лишь один волнующий каждого вопрос. Начав с блюза, хочется закончить словами песни прекрасного соулмена Си Ло Грина- «Who`s gonna save my soul now?»