Последняя любовь мистера Моргана (Mr. Morgan’s Last Love), 2013, Сандра Неттельбек, заметка

Виктория Горбенко о ненужном обмене и чрезмерной минорности .

В последнюю осень

Американский профессор живет в Париже, но так и не удосужился выучить французский. Его жена умерла несколько лет назад, и, несмотря на наличие двоих детей, Мэтью Морган чувствует себя крайне одиноким. Ощущение, что жизнь остановилась, усиливается после знакомства с молодой учительницей танцев Полин, которая так напоминает его супругу.

Осенняя парижская элегия складывается из строф мощеных мостовых и увитого плющом загородного дома, холода овдовевшей квартиры и окаймленного горящим багрянцем озера.

Клеманс Поэзи, обладающая воистину французским шармом (другого эпитета не подобрать, хотя, чем отличается французский шарм от, например, бельгийского, одному богу известно), не выходит из амплуа святоши, в которое отлично вписывалась и в «Сплетнице», и в «Залечь на дно в Брюгге». Вот и в «Последней любви» положительность героини зашкаливает так, что вероятность какого-то фортеля с ее стороны начинает казаться неизбежной. Но нет, союз доблести и девственности дивит до финальных титров. Собственно, под стать этому персонажу и весь фильм. Назвать его плохим язык не повернется: тут очаровательный Майкл Кейн доводит продавщиц хот-догов своим незнанием французского, трогательно держит за руку воображаемую супругу и неловко танцует ча-ча-ча; тут по-прежнему стильная Джиллиан Андерсон изображает самоуверенную стерву, а Джастин Кирк сражает гордым профилем и элегантным пальто. Осенняя парижская элегия складывается из строф мощеных мостовых и увитого плющом загородного дома, холода овдовевшей квартиры и окаймленного горящим багрянцем озера. Нет, все это неплохо, но очевидно пресно. Сандра Неттельберг, вроде, и не дебютант в изготовлении жанрового кино, но до неотразимости тепло принятой кино-мело-гурманами «Bella Martha», ее последнему фильму далеко. С другой стороны, кино про мистера Моргана не так уныло, как предшествовавшая ему «Элен». Просто, режиссер не учел, что наблюдать за сценкой из чужой жизни сквозь стекло окна увлекательно лишь недолгое время, но никак не два часа к ряду, и выбрал какой-то стариковский темп повествования. Здесь медленно говорят, медленно едят, медленно ходят. Даже при осознании того, что кино это про одиночество на закате жизни, этакая олириченная ханековская «Любовь», ощущение чрезмерной минорности не покидает. Старики умирают, девочки остаются жить, и честность такого обмена не подлежит сомнению. Другое дело, что порой не требуется никакого обмена, и нужно бы просто пережить эту кажущуюся последней осень.

Виктория Горбенко