Игра в имитацию (The Imitation Game ), 2014, Мортен Тильдум, рецензия

Иоахим Штерн сравнивает новый фильм Мортена Тильдума с тамагочи

Вторая мировая война. Союзники безуспешно пытаются взломать секретный код нацистов, на помощь союзникам приходит математик Алан Тьюринг, гений и гомосексуалист с синдромом Аспергера. Помогать Тьюрингу будут смазливый шахматист, советский агент на шифре, любительница кроссвордов с характерной челюстью и протокомпьютер по имени Кристофер.

Параллельное действие в прошлом, настоящем и будущем предложит зрителю целый ворох смыслов и возможных толкований трагической истории Алана Тьюринга — вот трогательная история про детскую любовь к однокашнику, вот шпионские страсти с участием обязательного Марка Стронга, вот сложный моральный выбор между жизнью одного и жизнями тысяч, вот прискорбная дискриминация по признаку нетрадиционной сексуальной ориентации, наконец. Трудно быть Богом. Еще труднее быть гомосексуалистом в Великобритании середины XX века.

В любом другом случае такая вариативность была бы достоинством, но в «Игре» это обилие тем разрывает кино на куски — линии и концепции упорно не желают связываться в единое целое, а аккуратное следование готовым рецептам из методички «Как получить сто пятьсот оскаровских номинаций» окончательно убивает все живое и эмоциональное, что есть в фильме Мортена Тильдума. Живого, впрочем, немного — фактура старой доброй Англии на заднем плане, саундтрек Александра Депла да кумир миллионов Бенедикт Камбербетч в главной роли.

imitation-2

Притворяться значимым фильмом и быть им — далеко не одно и то же

Не говоря уже о том, что Камбербетч играет приблизительно то же самое, что и всегда, и оттого становится немного грустно. То есть все очень профессионально и ярко, роль без пяти минут суперкомпьютера артисту удалась на все сто, но не оставляет ощущение, что нечто подобные мы где-то уже видели. Неудобно говорить плохо о фильме, в котором Тайвин Ланнистер шутит про Адольфа Гитлера, да и Тильдума, автора довольно бойкой экранизации Несбе, ругать не хочется, но и молчать в данном случае решительно невозможно, настолько сентиментальное, старомодное, избыточное, бестолковое и претенциозное кино получилось у норвежца.

Прикидываясь то ли монументальным байопиком типа ЖЗЛ, то ли британским шпионским триллером в духе недавнего «Шпион, выйди вон», то ли очередной вариацией на тему «Горбатой горы», «Игра в имитацию» оказывается эксплуатационным мэшапом довольно сомнительных достоинств — Чужой сражается с хищником, президент Линкольн вырезает вампиров-рабовладельцев, ковбои расстреливают пришельцев, а хитроумный Шерлок взламывает нацистский код с помощью «Heil Hitler». С культурологической точки зрения смотреть на все это довольно занятно — любопытно, например, сравнить, как страны-победительницы позиционируют свой вклад в победу во Второй мировой. Американцы, к примеру, снимают «Ярость». В России Никита Михалков экранизирует несмешные анекдоты и смешные галлюцинации под балалайку и ЛСД. Британцы действуют тоньше и разумнее — там король речь произнес, почти не заикаясь, здесь математик выиграл войну силой собственного ума.

Тем не менее, для графа де Ла Фер этого слишком мало, и в результате «Игру в имитацию» можно сравнить с тем самым тестом Тьюринга — дебютный англоязычный фильм режиссера Тильдума только прикидывается сколько-нибудь осмысленным высказыванием. На деле же эта шаблонная и насквозь ремесленная кинобиография оказывается лишь сборником клише, настолько же далеким от творчества, насколько далека от человеческого разума программа «Элиза», имитирующая живого собеседника. Получается тамагочи от кинематографии — проблем виртуальная скотина создает столько же, сколько и настоящая, а радости никакой.

А все потому, что притворяться значимым фильмом и быть им — далеко не одно и то же.