Лавлэйс (Lovelace), Роб Эпштейн и Джеффри Фридман, 2013, рецензия

Deus ex machina, ностальгические тренды, глубокие глотки и голодная пасть шредера — в новой рецензии Армена Абрамяна

Провели как-то два старых друга Роб Эпштейн и Джеффри Фридман вечерок за распитием янтарно-баночного, предаваясь воспоминаниям о первых женщинах своих грёз. Вспомнились, как водится, математички в очочках, биологички с четвёртым размером, одинокие соседки забальзаковского возраста, порнодивы…Последний пункт, видимо, совпал у обоих. Вот и решили творцы отдать дань источнику былых впечатлений.

Может быть, оно на самом деле было всё совсем не так, но посредственную в художественном отношении «Лавлэйс» можно оправдать только благородными чаяниями её создателей, мотивацией публичного прощения или запоздалого воспевания – кому как нравится. В отличие от тысяч подобных байопиков здесь нет спекуляции на известном имени, нет смакования исподних подробностей. Нам даже в постановочном, «цензурном» виде не продемонстрировали знаменитое умение актрисы. Диктат редактуры жизни Линды немыслимый. Справка из Википедии сообщит больше о мутной биографии «невинной овечки», делающей своё «глубокое» дело как бы под давлением, чем это показано (а точнее не показано) в фильме. Всё спорное, способное оттолкнуть или же отстранённо оценить судьбу «объекта исследования», аккуратно вычленено и отдано в пасть шрёдеру. Авторы сделали всё, чтобы с появлением финальных титров оставалось сочувствие героине, возможно, восхищение, т.к. сценарий прописан таким образом, что порицающий подпадёт под христову уловку о «первом бросившем камень». История восхождения девушки из пригорода Линды Борман, прославившейся  Линдой Лавлэйс и погибшей Линдой Марчиано. Гвоздь программы, как и всей жизни героини, – съёмки в главном порноблокбастере всех времён «Глубокая глотка».

Аманда Сайфред, возможно, не до конца прочувствовала образ секс-иконы далёкого прошлого, но старательность продемонстрировала поистине глубинную. Глубже только марианские впадины и природное богатство Линды Лавлэйс, урождённой Борман.

Ностальгия о раскованных семидесятых явно в моде. «Cinema Verite»  Бермана и Пульчинии, «The Look of Love» Уинтерботтома, «Behind the Candelabra» Содерберга при участии звёзд первой величины — свежие тому примеры. «Lovelace» в том же тренде и по эстетической подаче, и по бунтарскому настрою. Ещё лет пятнадцать назад с трудом можно было бы затащить в такой проект кого-нибудь мало-мальски известного. А теперь перспективная милашка Аманда Сайфред не боится испортить себе карьеру, солируя в фильме, который никогда не получит Оскара и не станет хитом. На вторых ролях тоже полна коробочка: Питер Скарсгард, Джеймс Франко, Джуно Темпл, Роберт Патрик, Шерон Стоун. Мир здорово изменился за последние десятилетия, но ни одна порноактриса за эти годы более не удостоилась чести стать культурным феноменом.

Изобретательная композиция имеет двухчастную структуру: как бы два взгляда на одно событие и его последствия. Обе версии в пользу Линды: за её глубокое женское достоинство. Без шуток. Правды искать не стоит ни в одной из них хотя бы потому, что манера рассказа в обоих случаях исполнена всеми возможными клише. Первый, глянцевидный вариант, – чистейшая пошлость, где порноиндустрия предстаёт местом романтически-революционным, сламывающим устои пуританского лицемерного социума. Об этом нам в своё время поведал Милош Форман. Второй, чернушный, – пошлость не меньшая, где порноиндустрия – обитель насилия, грязных денег и подонков или просто затравленных жизнью неудачников. Но и об этом мы  знаем от Пола Томаса Андерсона. Хэппи-энд, примиряющей обе точки зрения на манер бога из машины (отчего он выглядит грубой склейкой), видимо и есть личный вклад Эпштейна-Фридмана. Вклад спорный, но скорее наивный, нежели вызывающий. Чистый в своём ханжестве, словно пожилые режиссёры оправдывают судьбой Линды свой былой онанизм. Выводы однозначны: порно – это плохо. Грустные глазки понимающего мужа и очаровательное личико маленького сынишки – это хорошо.

Целая эпоха сведена к семнадцати съёмочным дням «Глотки», чтобы предаться диалектическим размышлениям о том, можно ли одновременно быть королевой минета, рьяной католичкой и печь блинчики мужу на завтрак. Успешно проданные три тиража автобиографии актрисы вряд ли приблизили к пониманию этого тезиса. Наказание жестокого супруга, плач холодных в своём консерватизме родителей, удивительное благородство гангстеров, рухнувшие мечты об актёрстве, равнодушие похотливой толпы – всё смешалось в фантазиях Эпштейна-Фридмана. Всё обернулось красивой иллюстрацией. Аманда Сайфред, возможно, не до конца прочувствовала образ секс-иконы далёкого прошлого, но старательность продемонстрировала поистине глубинную. Глубже только марианские впадины и природное богатство Линды Лавлэйс, урождённой Борман.