Имитация анимации

Прогулка (The Walk), 2015, Роберт Земекис

Армен Абрамян о переваренной морковке и жалком фокусничестве «Прогулки» Роберта Земекиса

«Прогулка» — менее всего похожа на кино. И дело тут не в 3D (хотя без данной примочки зрелище сильно теряет в замысле), а в том типе восприятия, на который рассчитывают создатели. В кадре, вроде бы, живые люди, реальные локации и историческая детальность, но они словно не настоящие, а нарисованные мелом на асфальте, как тот самый условный круг уличного жонглёра, куда посторонним вход воспрещён. И нарисованы они по канону мультипликации. «Прогулка», будь она анимационной, только бы выиграла в идее, оправдала бы сказочное наполнение и аттракционную составляющую. И не мешало бы отсутствие как такового кино, в котором обязано быть чувственно-интеллектуальное взаимодействие со зрителем. Тем более, если тема фильма имеет столь широкий круг адресатов – тех, кто только готовиться воплотить свою мечту, и тех, кому осталось лишь тосковать о ней в зале кинотеатра.

Прогулка, рецензия

«Прогулка», рецензия

Жизнеутверждающая история канатоходца из Франции Филиппа Пети рассказана им самим с высоты Статуи Свободы. Ход кажется эффектным, с тонкой культурной отсылкой (если припомнить, кем и по какому поводу подарена сия конструкция Америке), но, по сути — вымученный компромисс, чтобы хоть как-то отвлечь от назойливости закадрового голоса и пошагового комментирования происходящего. «Без лишних слов» бодрящей увлечённости почти два часа смотреть на одномерного фантазёра с лицом Джозефа Гордона-Левитта и ораву его помощников, лица которых невозможно запомнить даже во время сеанса, затруднительно. К тому же, расхаживающий по малой площади скульптурного факела улыбчивый диктор не просто смазывает своими пылкими речами, как маслом, переваренное до сухости морковное рагу («морковки сварены», ага). Его назначение – подготовительный психологический тренинг к основному действу – восьмикратному гулянию между башнями Всемирного торгового центра. Самое неприятное, что знаменательный трюк, произошедший в 1974 году, изначально объявлен как краеугольный, а всё, что ему предшествует – факультативной подготовкой. Вот и приходится три четверти фильма потреблять те самые морковки, чтобы потом в награду получить десерт.

Полный всех мыслимых и немыслимых шаблонов сценарий приправлен столь же шаблонно коррелирующей с действом торжественно-патетичной музыкой. «Земекис и Ко» не оставляют ни единого шанса хоть на какое-то преломление вашей истории с историей Пети, хоть какого-нибудь зазора для индивидуального осмысления небезопасного поступка, совершённого канатоходцем. Зрителю отказывают в риске даже в его пассивно-диванных мечтаниях. Предложено надеть очки и полностью раствориться в чужой мечте, из которой сценарием парадоксально вытравлено личностное и неповторимое. Отчего сама получасовая динамика на канате выглядит как нечто стерильное и обезличенное.

«Прогулка» не вдохновляет, она, как седативное, вгоняет в искусственную дрёму, где рисованные персонажи, похожие на живых людей, зачем-то собираются в кучку, раздражительно жонглируют французским и английским, зачем-то едут из открыточного Парижа в плакатный Нью-Йорк и устраивают пляски вокруг небоскрёбов, более десятка лет назад обратившихся в пыль»

Киношный Пети стремился пройти по проволоке в сорок пять метров на высоте в четыреста метров, но это не имеет ровным счётом никакого значения. Декорации меняются, но суть остаётся прежней, и то соучастие, к которому приглашает аттракцион невиданной банальности – жалкий фокус на детском утреннике. Дети ещё не способны осознавать полноту внутренних движений человеческих стремлений, они не забивают себе голову проблемами самоидентификации, не осмысляют мир во всём многообразии его красок. Дети едят варёные морковки, потому что их заставляют взрослые, но дети хотят смеяться, хлопать в ладоши и говорить: «Ух, ты!» Роберт Земекис, когда-то снявший «Форреста Гампа» и «Изгоя» — глубокие картины, посвящённые бездонности человеческого духа, в этот раз решил всё упростить и уподобить человечество детсаду с оградкой и корпоративным ведущим – смазливым юнцом в обтягивающей майке. По иронии судьбы, именно бесплатное представление для малышни стало судебной индульгенцией для тщеславного эквилибриста. Конечно же, оно осталось за кадром. Не было уже нужды показывать радостные лучезарные малолетние личики — за два часа мы вдоволь насмотрелись на сферический инфантилизм поколения постарше. Или на ротозейство ньюйоркцев, с восторгом обративших очи горе и безумно жалеющих, что они живут на три десятилетия раньше появления смартфонов и айфонов. Впрочем, если бы толпа в нарушение всей хрупкой аутентичности эпохе извлекла мобильники и планшеты и стала бы снимать блуждания под облаками одиночки с палкой поперёк, шока бы это не вызвало. Мечта, взращённая в инкубаторе – суррогат, далёкий от жизненности… что с неё взять! Но месседж упруг и туг, так что на сюрпризы рассчитывать нечего.

Всякий критический подход к этой игровой анимации может быть воспринят очерствелостью и душевным пораженчеством. Как можно?! Это же сказка, имевшая место быть в действительности, про землянина-волшебника, бескорыстно давшего урок храбрости всему планетарному сообществу. И вместо того, чтобы хулить – надо воодушевиться и сразу же взяться за реализацию мечты собственной. Так-то оно так, вот только самодурство Пети отдельно, фильм Земекиса отдельно, воодушевляющее кино — где-то в недрах фасадной мультяшности, а личный идефикс — в глубинах ороговевшего хлама прокисших дерзаний. «Прогулка» не вдохновляет, она, как седативное, вгоняет в искусственную дрёму, где рисованные персонажи, похожие на живых людей, зачем-то собираются в кучку, раздражительно жонглируют французским и английским, зачем-то едут из открыточного Парижа в плакатный Нью-Йорк и устраивают пляски вокруг небоскрёбов, более десятка лет назад обратившихся в пыль. В этой дрёме очень боятся произносить слово смерть, но часто вещают о любви и дружбе. Вот только нет там ни дружбы, ни любви, сплошь – синтетический тлен. А подружка и дружки находятся в одном ряду с тросами, шестами, разноцветными мячиками, вареными овощами, стрелами с луком и смоделированной на компьютере птичкой. То есть, являются бюджетной атрибутикой и необходимым стереоскопическим скарбом для имитации чего-то настоящего, свежего — как поднебесная прогулка в предутренний час.