«Соблазненные и брошенные, заметка

Иоахим Штерн об осмысляющем кинематограф хождении по мукам Тобэка и Болдуина.

Dura lex

Режиссер Тобэк и артист Болдуин прибывают в Канны – пока более маститые кинематографисты бьются за заветное пальмовое золото, наши герои занимаются делом, пытаясь изыскать деньги на эротический триллер о том, как война влияет на либидо. Беседы с продюссерами оборачиваются хождением по мукам (денежные мешки готовы выделить лишь пару-тройку миллионов, явно недостаточные для качественного осмысления взаимосвязи Эроса и Танатоса), а Тобэк и Болдуин, чтобы хоть как-то утешиться, общаются с легендами мирового кино – от Романа Полански до Мартина Скорсезе.

Правила этой игры известны – все люди смертны, зима близко, а искусство не намажешь на хлеб.

Известный давно забытыми «Пальцами» и недавним документальным «Тайсоном» Джеймс Тобэк на паях со своим другом Алеком Болдуином сообразил пустячковое кино, на удивление дельно осмысляющее состояние киноиндустрии #прямосейчас. Не подумайте, впрочем, лишнего, временами «Соблазненные и брошенные» живо напоминают экранизацию сюжета про Гомера, Мильтона и Паниковского (при всем уважении к авторам – на фоне титанического Фрэнсиса Форда они как-то теряются), а кое-где Тобэку просто изменяет вкус, в результате чего кино сбивается в глуповатую дидактику.

Тем не менее, в итоге «Соблазненные» довольно точно фиксируют болевые точки современного кинематографа — фрагменты «Крестного отца» и «Последнего танго» чередуются с каннским мокьюментари, а интервью Великих Мастеров соседствуют с незатейливой авторской рефлексией. Вот бесподобный Каан травит байки, вот Брандо просит засунуть палец ему в задницу, вот Тобэк и Болдуин приходят к принятию новых порядков сквозь отрицание, гнев, торг и депрессию. Дела обстоят именно так, сухие цифры окончательно победили творчество, а старые добрые времена давненько уж пылятся на свалке истории.

Едва ли, впрочем, стоило снимать целый полнометражный фильм только для того, чтобы верифицировать давно известную данность – кинематограф не равен литературе, здесь автор не может обойтись только старой печатной машинкой, для создания фильма нужны деньги, и эти деньги дают зачастую не слишком культурные и интеллигентные люди. Да и нужно ли осмыслять индустрию, живущую примитивными законами свободного рынка? Правила этой игры известны – все люди смертны, зима близко, а искусство не намажешь на хлеб. Этот закон суров, но он остается законом.

Иоахим Штерн