Умница Уилл Хантинг (Good Will Hunting), 1997, Гас Ван Сент, заметка

Иоахим Штерн о памятнике кинематографу девяностых.

Эйдетически одаренный вундеркинд Уилл Хантинг прожигает жизнь в будничном угаре повседневности. По счастливой случайности профессор университета, в котором Уилл моет полы, замечает его одаренность и берет под свое крыло. Далее по тексту не понимающий своего счастья гений будет влюбляться, заниматься саморазрушением и всячески препятствовать попыткам многочисленных доброжелателей как-то устроить его неказистую жизнь.

Понятно, что в далеком девяносто седьмом все это смотрелось несколько иначе — тогда внимательный зритель запросто мог счесть фильм Гаса ван Сента одой безумцам, одиночкам и бунтарям (неслучайно фильм был посвящен Гинзбергу и Берроузу, не последним представителям бит-поколения). Сегодня, увы, все несколько изменилось и эскапада главного героя выглядит не отважным вызовом, но маргинальщиной в стиле «нам бы ваши проблемы», а та самая good will Уилла Хантинга оказывается экстравагантной придурью, замешанной на глухом ребячестве. Нет, в итоге все закончится хорошо и даже замечательно, но два часа — слишком утомительный хронометраж для истории о том, как несколько разумных людей пытаются втолковать инфантильному дураку, что жизнь надобно прожить так, чтобы не было мучительно больно.

Сегодня, увы, все несколько изменилось и эскапада главного героя выглядит не отважным вызовом, но маргинальщиной в стиле «нам бы ваши проблемы», а та самая good will Уилла Хантинга оказывается экстравагантной придурью, замешанной на глухом ребячестве.

В итоге отмеченное двумя «Оскарами» кино оказывается этаким памятником кинематографу девяностых — «Уилл Хантинг» сделан солидно и медленно, неторопливое действие правит бал, и сценарий буквально светится навязчивой задушевностью. И не беда, что нынче подобные фильмы смотрятся музейной диковиной — пятнадцать лет назад все это было в порядке вещей. Дэймон изображал холерического меланхолика, Аффлек выжигал глаголом пролетарской мудрости, Уильямс печально смотрел в камеру сквозь кустистую бороду, и Господь Бог был на небесах, и наш мир был прекрасен.

Иоахим Штерн