Китайская головоломка (Casse-tête chinois), 2013, Седрик Клапиш

Добрыня Никитич считает «Китайскую головоломку» пустым и проходным фильмом

Про «эм» и «жэ» сказано-пересказано столько, что очередная попытка высказаться по поводу (а чаще всего совсем даже без оного) в большинстве случаев обречена на полет, как та фанера над известным городом. Дюрис, Тоту, Де Франс и Райли, пилотирующие это воздушное транспортное средство, честно отрабатывают гонорар именем на постере – и на том, как говорится, спасибо: расхолаживающая небрежность материала – удручающе невнятное актерское представление. Справедливости ради, им действительно нечего играть в этом сценарии, еще и Эйфелевой поддержки никакой, потому что никакого Эйфеля в кадре нет. Клапиш опытным путем доказывает, что французскость прямо пропорциональна степени удаленности героев от Гексагона, поэтому даже этот последний козырь оказался спущен в трубу с переездом действия в Нью-Йорк. Нью-Йорк? Почему Нью-Йорк? Почему не Лондон, например? А что, французы и англичане – всегда злободневно, любую не зашедшую как предполагалось шутку можно оправдать многовековым подтекстом и прочее; французы и американцы – скучно и безыдейно. Как результат – одна желейнейшая шпилька по поводу языкового барьера и совершенно пустой межкультурный контекст, заявленный синопсисом и логично предполагаемый в ходе развития событий. Но нет, так нет, хозяин-барин.

Клапишу нечего сказать, точнее, у него нет причин считать, что он в силах сказать что-то новое

kitayskaya-golovolomka-klapish

«Китайская головоломка», рецензия

В «Головоломке», кстати, в принципе ничего нет. Это проходное и пустое кино, даже не самый лучший фон для субботней уборки или воскресного завтрака. Якобы оригинальные «бумажно-вырезные» вставки только подчеркивают общую пресность материала. Это не разговорная комедия отношений – это бесконечная пустопорожняя болтовня и бездумный треп ни о чем с претензией на глубину мелочей. Клапиш намешал максимально возможное для сюжета количество параллельных линий, запутался в каждой из них, свел все в итоге к пошлейшему выводу о необходимости женщины три-в-одном для успокоения мятежной мужской души: жена, нужная лишь для завязки, подруга-любовница Тоту, о которой давно уже либо Амели, либо ничего, и еще одна подруга, на этот раз лесбиянка, видимо для того, что бы следовать моде на толерантность.Mon Dieu, Дюрис два часа выпрыгивал из всех штанов, доказывая нетривиальность, неординарность и нелинейность своей истории-романа, чтобы затем бесславно скомкать кульминационный пассаж, убедившись в собственной некомпетенции. Клапишу нечего сказать, точнее, у него нет причин считать, что он в силах сказать что-то новое. Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы не быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть – все же так просто, ну.