Под покровом индийских небес

Крик муравьев (Faryad moorcheha), 2006, Мохсен Махмальбаф

Армен Абрамян рецензирует «Крик муравьев».

Супружеская пара из Ирана отправляется в Индию, чтобы реанимировать свои угасающие отношения, отыскать истину и обрести смысл жизни. Вот и все незначительные планы. «Крик муравьёв» во многом является медитативно-эзотерической вариацией одного из лучших фильмов Бернардо Бертолуччи «Под покровом небес».

Индия, с её экзотическим архаично-кастовым мироустройством и множеством религиозных наполнений, издавна манит рациональный европейский разум. Даже здесь наличествует резонирующий персонаж – немецкий обыватель, давно осевший в чужеродных землях. Этому худому плешивому мужчине в очках выпадает честь озвучить пиковые суждения о том, что смысл бытия не в конечной точке, а в пути к ней. Он же даёт весьма забавные сопоставления различных религиозных течений: как в христианстве, исламе, иудействе и т.п. смотрят на дерьмо. А то, что жизнь – непрекращающийся поток дерьма – очевидная данность.

«Крик муравьев», рецензия

Махмальбаф заимствует у Бертолуччи и этическую расстановку характеров: муж – скептик и атеист, жена же тяготеет к духовным учениям. Но в том случае имело место быть не наличие обстоятельств, а расположенность к ним в исходной модели европейского эгоцентрического мышления. Супруги в «Под покровом небес» изначально находятся в одной связке чувственно-интеллектуального постижения. Но путешествие меняет их, окончательно даёт понять, что однажды разбитого уже не склеишь заново, да и бессмысленно этого желать. Джон Малкович остаётся в своей стихии западника, Дебра Уингер растворяется в восточной ритуалистике, словно бы реинкарнируясь при жизни в диком мире Северной Африки. Подобная канва в «Крике муравьёв» выглядит искусственной. Трудно поверить в некогда счастливую жизнь героев при явленности столь глубоких личностных противоречий. К тому же оба они сами люди с Востока и замысел их странствия кажется дополнительно надуманным.

Отчасти режиссёр драматургически оправдывает фабулу, вкладывая в уста мужчины слова о том, что он поехал лишь за женщиной, в надежде снова обрести былое притяжение. Женщина же озабочена высоким духовным помыслом. Она ищет встречи с особенным человеком, с тем, кто творит настоящие чудеса, желая получить от него рецепт просветления, точно какая-нибудь американизированная неофитка, начитавшаяся Карлоса Кастанеды. Они встретят такого человека и даже получат от него тот самый рецепт, поэтично выписанный пером, смочённым в соке луковицы, на оборванной бумаге. Махмальбафу не откажешь в умении красиво визуализировать бытовое и непримечательное и творить символику из самого обыденного.

«Крик муравьёв» содержит множество прекрасных эпизодов, полных поэтизма и кинематографической афористики. Здесь персонажи не ведут «пустых» разговоров: любой диалог, так или иначе, вертится вокруг духовности и преодоления бренности. Но фильм всё равно не глубок и даже неожиданно примитивен, учитывая масштаб затрагиваемых вопросов. Всё же иранский творец – человек в большей степени светский и интересующийся чаще земным, чем небесным.

Кино качественное, по-европейски рациональное, по-восточному колоритное. На двух стульях худо-бедно, но усидеть удалось. Но оно лишено внутреннего движения. Прагматичная герметичность идеи о поиске к самому себе представлена серьёзным художником с мировым именем немногим изобретательнее «Алхимика «Паоло Коэльо. Индийский же антураж при столь же элементарной концепции остаётся всего лишь фотографическим узором на экспортном коврике, зачем-то произведённом в Иране. Не получилось в этот раз у Махмальбафа оживить вытканные росписи, как это было в его знаменитом фильме «Габбех». Индия есть Индия, Иран есть Иран.

Супруги весь фильм ссорятся и выясняют отношения по линии веры и безверия. Но это не столкновение двух мировоззрений, а монологи двух бесполых ипостасей одного сознания. Сознания художника, умело сообщающего зрителю то, что он и без того знает, но всякий раз желает услышать ещё раз. Что надо жить и искать себя. Что есть в мире нечто высшее и разумное и оно не снаружи, а внутри нас. Что есть Бог, который всё равно нас любит и наблюдает за нами независимо от нашего происхождения, пола и социальной определённости. Нам только нужно верить и не вершить зла. Даже муравьёв нельзя убивать, даже случайно, потому что крик их боли для Бога значит столько же, сколько и мольба человека. Такая вот прозрачная метафора, озвученная в кульминацию и ведущая нас к финальной открытости, составляющей практически документальную съёмку омовения группы мужчин и главной героини в Ганге, дополненную фрагментами из жизни нищих Индии и сожжения ими своих мертвецов.

Кино качественное, по-европейски рациональное, по-восточному колоритное. На двух стульях худо-бедно, но усидеть удалось. Но оно лишено внутреннего движения. Прагматичная герметичность идеи о поиске самого себя представлена серьёзным художником с мировым именем немногим изобретательнее «Алхимика «Паоло Коэльо. Индийский же антураж при столь же элементарной концепции остаётся всего лишь фотографическим узором на экспортном коврике, зачем-то произведённом в Иране. Не получилось в этот раз у Махмальбафа оживить вытканные росписи, как это было в его знаменитом фильме «Габбех». Индия есть Индия, Иран есть Иран.