Человек-муравей, Оса и пустота

Человек-муравей и Оса (Ant-Man and the Wasp), 2018, Пейтон Рид

Денис Виленкин — о новом фильме Marvel

Человек-муравей, получивший красную карточку (простите, за окном чемпионат мира) в виде домашнего ареста от супергероев в законе в рамках марвеловской Гражданской войны, просиживает штаны дома и занимается простыми отцовскими делами: играет с дочкой в ограбление, построив тоннель из всякого хлама. Но у Муравья начинает зудеть, как от укуса, и он звонит Хэнку Пиму с рассказом про сон, где видел жену того в субатомном мире. Конечно, потом он сто раз пожалеет, но жалко, как известно у пчёлки.

Кадр из фильма «Человек-муравей и оса»

Увеличивающиеся машинки Hot Wheels, огромный Человек-муравей, грохающийся в воду, — все это напоминает игру на паркете. Мальчонка берет у сестры PETZ Hello Kitty и заряжает ее в мотоцикл. Помимо ленивой выдумки (ну правда, PETZ был чуть ли не во всех рекламных материалах) и приятной, особенно для «Муравья», традиционной образовательной функции (а сейчас немного квантовой физики) кино обладает милой, но никак не развивающейся линией с вечно исправляющемся отцом. Но это малоинтересно, и ничем не отличается от любого эпизода «American Family». К слову, в комиксах антагонист первого фильма — поехавший богач Даррен Кросс — воровал сердца бездомных, а потом ему их пересаживали. В итоге он додумался похитить дочь Пима и поставить себе ее сердце, способное увеличиваться благодаря частицам Пима. Злодей страдал после неудачного эксперимента, его сердце не справлялось. И сердце дочки в итоге пересадили. Чувствуете размах трагедии для Пима? Жестковато для экранного Муравья, которому велено быть неуклюжим весельчаком с доброй душой. И ни влево, ни вправо.

Кино про крошечного героя в мире больших злодейских обстоятельств лишено какой-то серьезной последовательности становления персонажа и важности существования фильма. В его местечковости и оторванности от вселенских событий нет, в принципе, ничего дурного. Но маленькому фильму про крошечного героя добавляет этого ощущения «булавочности» тот факт, что выходит он после эпохальной и громоздкой «Войны бесконечности». Продюсер Кевин Файги не был бы продюсером Кевином Файги, если бы так круто не распорядился судьбой муравья в грядущем продолжении битвы с фиолетовым захватчиком, однако же не дело, когда самая напряжённая и крутая сцена скрывается после титров. И другое дело, конечно, что в сиквеле нет настоящего злодея, который как будто бы помешал стратегическому и чуть ли не математическому развитию вселенной. Эта осторожность в вводимых героях давит в «Муравье» кино, как подошва ботинка — насекомых. Появился Голиаф, его заявили, значит, надо думать о продолжении мегаломанской «Войны бесконечности». Там он, может быть, покажет свои способности. Там можно размахнуться.

Кино про крошечного героя в мире больших злодейских обстоятельств лишено какой-то серьезной последовательности становления персонажа и важности существования фильма. В его оторванности от вселенских событий нет, в принципе, ничего дурного, но маленький фильм про крошечного героя выходит после эпохальной и громоздкой «Войны бесконечности»

Герой остается слишком маленьким, чтобы большие студийные боссы всерьез обратили на него внимание. И с таким отношением у Marvel Studios может появиться свой «Хан Соло», несолоно хлебавши. Миллионы ведь, в отличие от камней, бесконечности не обещают. Хотя чего уж там, третий фильм вряд ли состоится, ведь Муравей, вероятно, ляжет атомами за судьбу вселенной.