Последнее солнце (Abril Despedaçado), заметка

Армен Абрамян рецензирует «Последнем солнце», в котором за второстепенными линиями наблюдать куда интереснее, чем за главным героем.

О давней вражде двух семейств. О нескончаемой мести. О первой любви. О свободе. О мифе, ставшем сказкой, и о сказке, обратившейся былью. Тропами книжного магического реализма и фестивального стандарта интеллектуальной мелодрамы. По сути, притча.

Времени, у которого в фильме два оттенка: красный и жёлтый.

Намного лучше экранизации маркесовской «Хроники объявленной смерти», но здесь та же проблема – условная «демагизация» заявленной мистической действительности. Чересчур прозаична манера рассказа, хотя в материале много замахов на эпичность, на волшебство, разлитое в пустынной атмосфере безысходной кровной вражды. Саллес начал с рассказа о роке и бездушной вечности, а закончил оптимистическим гимном взрослению. И виной тому… Родриго Санторо. То не вина актёра: парнишке просто нечего играть, персонаж сугубо литературный с долгим внутренним монологом, который постоянно приходится домысливать, потому что у авторов не хватило фантазии оформить его надлежащим киноязыком. Санторо слишком много в кадре, у него мало реплик и недостаточно поступков. Он не Джеймс Дин и не Вячеслав Тихонов, его молчаливо-задумчивому личику в подобной статике хорошо быть на развороте модельного журнала, а не в эпицентре столь непростого художественного произведения. Куда интереснее наблюдать за таинственной циркачкой, за обезумевшим от мести папашей героя, за слепым дедулей – хранителем заведённых жестоких порядков — и его трусоватым очкастым отпрыском. Но они существуют обособленно, как застывшие восковые фигуры в музее Времени. Времени, у которого в фильме два оттенка: красный и жёлтый. Главный герой, обязанный по сценарному велению объединить их в оранжевую мясорубку с обязательным на выходе водным очищением, этого не делает. Интрига с жертвоприношением — совсем не интрига, а волны в финале – это очень красиво… но всё таки не то, чего ждёшь в последнем аккорде «Последнего солнца».

Армен Абрамян