///“Вокс люкс” и еще 30 лучших фильмов 2018 года (версия Антона Фомочкина)

“Вокс люкс” и еще 30 лучших фильмов 2018 года (версия Антона Фомочкина)

Антон Фомочкин вспоминает главные фильмы 2018-го

31. «Мои провинциалы»

Молодость по Северьяку – многообразие книжных корешков, скопившихся на полке. Что-то было подарено, что-то куплено, что-то обменено, на оборотах, наверняка остались зарубки пожеланий и посланий от призраков былого, что порой можно встретить на улице в особо погожий день, чтобы день стал менее погожим. А Хуциева вы смотрели тогда, в маленькой тусклой комнате ютясь на жестком диване или нет – не особо важно. Торжество нонконформизма и экзистенциальной уязвимости за ним таящейся. Масштаб микромира, в котором всем необходимо самовыразиться подан через проводника, блеклого и молчаливого героя, который планомерно набивает шишки, пока не начнет сеять сам.

30. «Черт нас возьми»

Краткий курс счастливой жизни от, увы, покойного ныне режиссера положившего жизнь на витальные экранные эссе о связи Эроса с Танатосом.

29. «Никогда не возвращайтесь»

Парафраз ”Отвязных каникул” Хармони Корина про девочек, которые на эти самые vacation так и не поехали, чуточку проебавшись по пути. Запах дурмана накрепко впитался в будни двух юных официанток превратив их приключения в симбоиз сладостного расслабленного прихода и идеалистического сна. Волны может и обволакивают стопы, а уходящее солнце сулит перемены, но неровен час проснуться и снова оказаться в ситуативной комедии про обдолбанных неумех.

28. «Отель у реки»

Беспокойная душа поэта. Более традиционный и нарративный Хон, в этот раз несвойственно трагичный.

27. «Шедевр»

Наиболее остроумный шарж на современное искусство за последние годы. Переменчивая мода ничто, крепкая дружба, превозмогающая веяния – всё.

26. «Коллегия врачей»

Сошествие белого халата в лабиринт темных коридоров желудка больницы. Жереми Ренье побеждает личную драму сначала забыв от бессилия, как людей спасать, а после вспомнив.

25. «Бельмонте»

Уверенное шествие по двойной сплошной со своим творением наперевес, как нескончаемое лавирование между недоверием дочери и прокрастинацией.

24. «Девственницы»

Сказка о русалке в израильских водах, кажется, ставшая былью.

23. «Видение»

Красота очищения, которую мы так и не увидим. Впрочем, может это самое “Видение” и есть черный экран.

22. «Наркокурьер»

Преемственность в связке Иствуд-Купер трогательна до дрожи.

21. «Пепел – самый чистый белый»

Чжанкэ может и снимает сугубо на экспорт, но делает это честно. Что в коллективном мордобое посреди толпы раскланиваясь перед гонконгскими боевиками прошлых лет, что в обведшем настоящем слабо похожем на пестрое былое.

20. «Слон сидит спокойно»

На сопках Маньчжурии, где жизни нет и не будет. Многоголосье несчастных людей, что просто вышли на улицу (кто-то через окно) и совершили ошибку. Повседневность через оптику тусклого стекла.

19. «Холмс и Ватсон»

Дружба длинною в поп-культуру туманного Альбиона начавшаяся с падения Ватсона на великолепный кабачок с участка Шерлока Холмса.

18. «Листья травы»

Одна из наиболее хитрых головоломок в фильмографии Хона выполненная на пустом вордовском листе, в режиме реального времени, усложняясь с каждым новых абзацем.

17. «Зеленая книга»

Специально для рождественских просмотров. “Книга” встанет где-то между “Один дома” и “Эта замечательная жизнь” через пару десятков лет. О тяготах мужской дружбы, когда все вокруг как-то несправедливо и не совсем честно, но менять мир с самих себя уже начали. Фарелли снимал по такой канве всю жизнь, но секрет отказался прост: лирике время, гегам час. Мортенсен использует пиццу на манер лаваша и скручивая уминает в один присест. Определенно самый заслуженный Оскар за лучший фильм со времен “Арго”. Нет сомнений.

16. «Иванов»

Настоящий рыцарский роман на экране, время резонирует с путешествием из одной части страны, единой для мальчика в дубленке которым был главный герой во флешбеке, в другую. Из пасмурной Москвы, в солнечный Киев. И рок, сила сгущающаяся над Ивановым замедляет ритм его жизни, торможение происходит из метаморфозы времяпрепровождения – клубы сменяет гимнастика для лиц среднего возраста в парке. Возникает застой, встречи следующие одна за другой – перестают сулить перспективы.

15. «Человек на луне»

Мужчина за работой. Армстронг мог быть металлургом, шахтером, его рабочий быт Шазелл подает через усреднение. Зацикленный на своем ремесле мужчина с трагедией за пазухой. Его сомнамбулизм метод привыкания с обесцвеченной реальностью. Космос пусть и лобовая, но наиболее уместная возможность для метафизического пространства, в котором может найти свое место усредненный человек. У него, по сути, нет имени, он просто “первый”. А за защитным скафандром пустота, хоть на луну вой. “Человек на луне” анти Ницшеанский фильм, Армстронг противовес сверхчеловеку, он мог умереть в любой из испытательных капсул, которые тестировались пока не появился 11 Аполлон. Его геройство – случайность, его служба уже давно разлилась и в быт, оттого ужин перед полетом превращается в пресс-конференцию. Космос это внутреннее, в которое он попадает. А земля – внешнее, его отражение.

14. «Красный»

«Что такое напряжение?» — спрашивает девушка у хореографа, та в ответ просит подойти как можно ближе и просто стоять рядом, смотря ей в глаза. Это же напряжение испытывает её отец, смотря в глаза своему греху. Режиссер смотрит на него с иронией. Картина Найштата — двухчасовое напряжение в каждой сцене выросшее из анекдота.

13. «Мой брат, моя любовь»

Твоя любовь — на самом деле вода. Удивительная экранизация метаморфозы Овидия о Билбиде и Кавне. Ироничное, выразительное кино об абсолютном чувстве, которое болезнью поражает юную Лену. Тема инцеста на моей памяти ещё не подавалась столь нежно и печально.

12. «Тьма»

Самый смелый из ныне живущих легенд авторского голливуда 70-х снова о боли душевной отразившейся в нытье плоти. Если продюсеры отняли у вас фильм – не беда, сделайте как Пол Шредер, перемонтируйте рип с торрента, вставив туда сцены, записанные на телефон с видеоискателя. Не факт, что получится выдающийся эксперимент, но вот автору “Первой реформатской церкви” удалось. Деконструкция любого сюжета про человека из госорганов без страха и упрека против злодея из других географических широт. Только персонажи прошлого уже постарели и поизносились. Потому финальная дуэль – хаотичная борьба со своим недугом. Настоящие герои фильмов прошлого умерли, короче говоря.

11. «Дорогой сын»

Уже немолодая пара из последних сил создает условия для жизни сына. Грядут экзамены, взрослый ребенок жалуется на депрессию, а после вовсе уезжает. В Сирию. Бен-Аттия в своем втором фильме снова говорит о социальной норме и способностью смириться, исчислять жизнь близких через нее. Видео открытка прямиком из Чистилища в окне локальных одноклассников, с которой смотрит новая ячейка общества – лакмус в определении смирения. Груз, который постепенно отпускает со своих плеч отец – очищение, которое должно прийти как через коллективный танец в турецкой кофейне, так и через прорезавшийся крик, раздавшийся меж полок супермаркета где-то между отделами сахара и специй.

10. «Транзит»

Обнуление пространства, времени и человека. Атмосфера упадка, простирающаяся на декорации города — фон для порождения всё новых и новых трагедий, которые придумывают сами участники. В случае «Транзита» не нужны контекстуальные привязки к сегодняшнему дню, во вневременности — его достоинство.

9. «Улисс и Мона»

Неподдельные мгновения, что вечно будут жить в видеофайлах. Наиболее человечный фильм ушего года. Бетбедер — один из немногих современных рассказчиков, способных даже сюжет об искуплении и прощении написать трогательно и остроумно.

8. «На краю света»

Бесконтрольность и иррациональность блужданий по джунглям точно выражена в одной из ключевых сцен картины. Накуренные опиумом солдаты вынуждены резко включиться в ситуацию, поскольку на них напали. Разбираться с пленными – бесконтрольно смеясь. Убить насилующего девушку своего бойца – ведя диспут сквозь полуоткрытые глаза. “На краю света” очень четко фиксирует ночной кошмар, который переходит из сна в явь и длится, длится, длится. Где информаторы могут исчезнуть по щелчку, затерявшись где-то в полях, где французская идентичность постепенно стирается, потому что и французов то вокруг не осталось.

7. «В моей комнате»

Келлер продолжает идеи “Кандида” Вольтера и “Робинзона Крузо” Дэфо. В мире не осталось никого? Чем еще заняться, если не садом.

6. «Ван-Гог. На пороге вечности»

Говоря о величии прекрасного, Шнабель приходит к теории фотогении Луи Деллюка, титры разделяет появление желтой стены и монолога Гогена про картину «Подсолнухи». Экран застилает свет – репрезентация вечности, света, к которому стремился Винсент. Почему этот рыжий мужчина столь суетлив? Уходящая натура в его инстинкте, он боится, что пройдет момент, откажется натурщик, потускнеют солнечные лучи. Он жаждет, чтобы запечатленное время дышало на его холсте. Он наносит третий слой краски, его репрезентация реальности оказывается объемна. Да, Гоген, ты прав, выглядит как скульптура, но это уж точно не что-то плохое.

5. «Звезда родилась»

Обреченный музыкант, глохнущий, тонущий в алкоголе. Загнанность в границах жанра. Боль, когда ставят играть на гитаре на трибьюте Орбисона, а солирует лощеный щегол. Просто оголенная эмоция, чувство. Как надрыв в припеве главной нетленки. Чувства возвращают к лирике, обессмертившей совместное время. В этом и чувство. Я никогда не полюблю снова, поет она. И правда, так не полюбит. В этом абсолют.

4. «Двойная жизнь»

Сам Ассайас создает мир, продолжающий мир кинематографа Эрика Ромера. Герой “Ночи у Мод” конгруэнтно разрешал внутренний конфликт по общему правилу из “Леопарда”. В “Зеленом луче” поднимался вопрос противления искренности другой поведенческой норме. Но главное, все развилки и распутья, перед которыми оказываются герои, завершаются в одном месте – на пляже, в “Нон-фикшне” на Мальорке. На месте, где красота внутренняя находит отклик во внешней. Двадцать лет назад Матье Амальрик растворялся в затемнении, задумчиво сообщив о рождении замысла, новом пути, где только время покажет, способен ли он дойти до конца. Сейчас, в зрелости среднего возраста, “Точка” символично дает продолжение маленькому чуду рождения. Страниц исписано много, пора действительности диктовать новые сюжеты. Такая она la vie.

3. «Закат»

Теснота тайн дворцовых переворотов камерой Германа. Безупречный экскурс в конец пышной Австро-Венгерской эпохи. Горячечный кошмар в декорациях приключенческого авантюрного романа. А был ли брат? А была ли в самом деле так хороша шляпка? Неумолимый крах, лишь предвестник того, что происходящее в миг будет перемолото жерновавми истории. Всё, что не работало у Немеша в его дебюте, гипнотизирует здесь.

2. «Дикая груша»

Под сенью выцветших листьев на грушевых деревьях. Трепетный рассказ про отцов и детей, на протяжении двух часов до того маскирующийся злоключениями инфантильного автора способного лишь заболтать писателя классом повыше. Джейлан никогда не был столь поэтичен в описании моментов. Моментов, которые после складываются в слова, из которых состоят тома.

1. «Вокс люкс»

Не стоит верить лукавому голосу навязывающему проведенье. Иначе велик риск реветь на сцене для многотысячной толпы, когда за стенами будут реветь автоматы в руках твоих же голограмм.

Особое упоминание (сериал года)

Абсолютная и беспрекословная победа. Все многострадальные попытки вычленить современного русского героя в кино должны отпасть после просмотра нового фильма (назвать «Дикаприо» сериалом грешно) Жоры Крыжовникова. И нет, это не один из титульных братьев, обреченных из-за библейского происхождения конфликта между ними. И даже не всепрощающие женщины, многообразие которых суетится меж неприкаянных страдальцев, загнавших себя в низины национальной хтони. Герой нашего времени – социум, полифония неотесанных характеров, каждый из которых болен по своему. Кто мечен вичем (и черным крестом для отсталой и не просвещенной прослойки, считающей, что заразиться можно воздушно-капельным путем), кто загибается душой. И в этой пробирающей честности слов и положений живут они все по Малику, последние картины которого так отчаянно напоминают промежуточные монтажные фразы, те, что происходят после реплик, предваряя другие. Все это извечный отечественный порочный круг, в данном случае – злой рок передающийся половым путем. Удивительная способность режиссера балансировать на грани трагедии и комедии – основа для рисунка новой искренности, что актуальна для чувств, индустрии, быта, жизни. Воистину, шепоты в крики и обратно. Наверное, самая масштабная антология русской жизни в формате многотомника на экране со времен «Незнайки на луне».

Анфакинг перфоманс года

Напомню, что эта особенная номинация отвечает за особый класс лицедейства, это сверхактеры, которые даже не живут в кадре. Они существуют в какой-то своей иной вселенной, играя за гранью добра, зла, здравого смысла. Почетный титул короля “анфакинга” достается традиционно Удо Киру. До тех пор, пока легендарный артист здравствует, мало кто сможет дотянуться до такой величины. Его маленькие появления в “Горе”, “Закатать асфальт”, “Дочь моя”, “Американских животных”, “Не волнуйтесь, далеко он не уйдет”, практически бессловные, построенные на выразительном немного безумном взгляде во многом украсили эти картины. Единственный, кто как-то приблизился к сумрачному гению это Том Харди. Его Веном – походит на самые безумные роли Марлона Брандо.

Номинанты:

Том Харди (“Веном”) 
Удо Кир (“Гора”, “Закатать асфальт”, “Дочь моя”, “Американские животные”, “Не волнуйтесь, далеко он не уйдет”)
Рейф Файнс (“Холмс и Ватсон”)
Франсуа Дамиенс (“Mon ket”)
Томас Джейн (“Хищник”)

Гилти плежер года

Сделанный в лучших традициях золотой эры экранизаций комиксов (2002-2007) “Веном” – удостаивается почетного звания “гилти” года. Сложно сказать, что привлекает в этом фильме больше, неуемная экспрессия Тома Харди, оказывающаяся больше самой картины, скабрезные шутки вечно голодной инопланетной сущности или трек Эминема на титрах. На виражах “Веном” смог обойти легендарное кулачной сражение Джейсона Стетема с акулой (необходимо смотреть такое исключительно в 4D), эпопею Хулио Медема про отголоски русской мафии в Испании, стихотворный опус ТО “Газгольдер” до сих пор являющийся самым острым политическим высказыванием в отечественном кино и хит каннской “Недели критики”, про то, что без пекинесов в мыльной пене футбольный матч не выиграть, а уж без женских гормонов тем более.

Номинанты:

“Веном” 
“Газгольдер. Клубаре”
“Мег. Монстр глубины”
“Кровавое дерево”
“Диамантино”

Критиканство
Хронология: 2010-е 2018 | |
Автор: |2019-07-26T03:17:05+03:0025 Июль, 2019, 10:48|Рубрики: Итоги, Статьи|
Антон Фомочкин
Киновед от надпочечников до гипоталамуса. Завтракает под Триера, обедает Тыквером, перед сном принимает Кубрика, а ночью наблюдает Келли. Суров: смотрит кино целыми фильмографиями. Спит на рулонах пленки, а стен в квартире не видно из-за коллекции автографов. Критикует резче Тарантино и мощнее, чем Халк бьет кулаком.
Сайт использует куки и сторонние сервисы. Если вы продолжите чтение, мы будем считать, что вас это устраивает Ok