Хаос as is

Антон Фомочкин видит в «Трудно быть Богом» экскурс в безумие, грязь и жестокость

Если отбросить попытки рассматривать увиденное в контексте предыдущих фильмов Германа, трактовать и искать аллюзии, а оценивать «Бога» именно как экранизацию, то все станет намного проще. Это хаос как он есть. Трехчасовой экскурс в безумие, грязь и жестокость. Вероятно, так бы и выглядел Арканар, именно в такой атмосфере в представлении братьев Стругацких и уничтожали всех разумных людей. Иначе они бы эту версию вряд ли признали.

Разобраться в том, что происходит, без первоисточника поначалу можно. Режиссер резко закидывает зрителя в Арканар, озвучивая синопсис закадровым голосом. «Это не земля, а другая планета, такая же, но не догнавшая ее лет на 800…» Дальше сложнее. Линейное повествование отсутствует напрочь. Истории как таковой нет, как нет и чувства времени. Происходящее тянется и тянется, тягучее как грязь. Парадокс, фильм и книга — два самостоятельных произведения, которые друг без друга не могут.

День переходит в ночь, хотя кажется, что на этой планете ночь вечна. Иногда проглядываются эпизоды, которые можно назвать адаптацией, хотя все это скорее иллюстрации, поверх которых стоило пустить начитанный тем же Ярмольником текст. Обрывки фраз… Почему обрывки? Да потому, что говорить не с кем. Иногда Румата бубнит что-то под нос. Окружающие его люди скорее говорят в пустоту. Хотя вокруг и в самом деле пустота.

Фатальная ошибка. Зачем судить по замкам. Эпоха возрождения зарублена в зародыше. Серые? Общая масса, кусочки мозаики уродства и физиологической деформации. Власть? Какая власть в этом мире? Если происходящее до финала можно назвать близким к первоисточнику, то в последние минут двадцать Герман акценты меняет. По поведению Руматы в фильме не видно внутреннего конфликта (который был довольно четко прописан в книге), да и сам персонаж вот-вот, кажется, потеряет рассудок, став частью этого страшного социума. Но вот сводится все к тому, что Румате хочется быть богом, даже среди такого уродства. Хоть это и правда непросто.

Антон Фомочкин